Я только усмехнулся про себя. Что ж, задача ясна. Вылечить Шевченко. Вызов принят. Туманные перспективы меня никогда не пугали.
И тут Величко, который до этого сидел тише воды, ниже травы и, казалось, превратился в часть интерьера, вдруг кашлянул. Один раз, потом второй, привлекая к себе внимание.
Шаповалов раздраженно поднял на него глаза.
— Величко, ты чем-то подавился? Или хочешь составить компанию Фролову в «первичке»?
— Н-нет, Игорь Степанович, — Пончик густо покраснел, но, к моему удивлению, не стушевался. Он встал, подошел к нашему столу и, бросив на меня быстрый взгляд, решительно посмотрел на Шаповалова.
— Я… я тут случайно слышал ваш разговор… Насчет ранга Разумовского… Вы сказали, что не знаете, как можно ускорить процесс повышения.
— И что? — Шаповалов смерил его ледяным взглядом. — Ты знаешь?
— Я… я, кажется, знаю, — с трудом выдавил из себя Величко, но в его голосе, помимо страха, звучала уверенность.
В ординаторской повисла тишина. Шаповалов удивленно приподнял бровь и откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. Даже я с неподдельным интересом посмотрел на Пончика. Кажется, этот хомяк был не так прост, как казался.
Глава 19
— Ну-ка, Величко, с этого места поподробнее, — голос Шаповалова был обманчиво ленивым, но я-то знал этот тон. Так говорит хищник, который заметил в траве какое-то необычное движение. — И если ты сейчас предложишь написать прошение Императору, я тебя лично отправлю мыть полы в морге. До конца ординатуры.
— Н-нет, что вы, Игорь Степанович! — Пончик испуганно замотал головой. Он сглотнул, собираясь с мыслями, и его взгляд стал более сфокусированным. — В Уставе Гильдии Целителей есть пункт сорок семь-бэ. Он касается исключительных случаев.
Я мысленно присвистнул. Пункт сорок семь-бэ? Что-то я такого не припомню. Хотя, это и не удивительно. Я, конечно, изучал Устав, но в основном те его части, что касались протоколов лечения и прав пациентов. В юридические дебри и бюрократические лазейки я особо не лез, предпочитая тратить время на изучение медицинской литературы.
— Ого! А хомяк-то, оказывается, юрист! — тут же раздался в голове восторженный писк Фырка. — Смотри, двуногий, он сейчас такой финт ушами провернет, что тебе завтра же мантию Мастера-Целителя выдадут! Вместе с личным парковочным местом для твоей невидимой машины!
Величко, не слыша комментариев моего фамильяра, продолжал, набирая уверенность:
— Там сказано, что если адепт, цитирую, «в критической ситуации спас жизнь или решил медицинский случай, имеющий особую государственную важность», то по ходатайству руководства он может быть допущен к экзаменам досрочно.