— Он идеалист, Корнелий, — тихо сказала Кобрук. — Такой же, как ты. Вы оба пытаетесь пробить лбом стену этой системы.

— Может быть, — согласился Мышкин. — Но именно такие идеалисты иногда и меняют мир. Он ненавидит несправедливость. Он готов рисковать карьерой ради пациентов. Он — настоящее воплощение клятвы целителя. И я не могу позволить, чтобы такие, как Волков, его уничтожили.

— Ты хочешь его защитить? — она с удивлением посмотрела на него.

— Я хочу, чтобы он помог мне защитить всю нашу больницу от этой заразы, — ответил он твердо. — Этот парень — наш катализатор. Я дал ему наводку, предложил самые очевидные и грубые варианты действий. Но я почти уверен, — в его глазах блеснул огонек уважения, — что он их отвергнет.

Кобрук с любопытством посмотрела на него.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что он слишком умен для прямолинейных ходов. Он придумает что-то свое. Более изящное. И моя задача — быть готовым и поддержать его в нужный момент, обеспечить ему прикрытие. Я не буду дергать за ниточки. Я просто расставлю фигуры на доске и посмотрю, какой ход сделает этот игрок.

— Ты рискуешь, Корнелий, — покачала головой она. — И им, и собой.

— Я всегда рискую, Аня. Такова моя работа, — он посмотрел ей прямо в глаза. — Зато я могу спокойно спать по ночам. В отличие от некоторых.

Она молча смотрела на него несколько секунд. Сейчас перед ней сидел не просто любовник и не холодный инквизитор. Перед ней был тот самый человек, которого она когда-то полюбила — упрямый идеалист, готовый в одиночку бороться с ветряными мельницами.

— Если с ним что-то случится из-за твоих игр… — начала она, и в голосе ее прозвучала неподдельная тревога.

— Я этого не допущу, — мягко, но твердо прервал ее Мышкин. — Я прикрою его. Я верю в этого парня. Возможно, он — именно тот, кто нам всем сейчас нужен.

Она больше ничего не сказала. Резко дернула ручку двери и вышла из машины.

— До встречи вечером? — с надеждой бросил он ей вслед.

— Позвони, — не оборачиваясь, ответила она и быстрыми шагами направилась к служебному входу.

Мышкин проводил ее взглядом. Он знал, что она волнуется. Но он также знал, что поступить иначе он не может. Он достал сигарету и посмотрел на пухлую папку на заднем сиденье.

Адепт Разумовский. Интересный случай. Возможно, его главная надежда в этой затянувшейся войне.

* * *

Утро встретило меня гудевшей головой и ощущением недосыпа. Но времени на раскачку не было. Впереди маячил пациент Шевченко, и его загадка была куда важнее моих ночных дилемм.

Проходя мимо сестринского поста, я увидел Кристину. Она сидела, подперев голову рукой, и явно клевала носом после ночного дежурства. Ее обычно идеальная прическа была слегка растрепана, а под глазами залегли тени.