— Я вижу несколько интересных симптомов, — сказал я спокойно и очень отчетливо, чтобы слышали все «хомяки».

— Начнем с очевидного, — я загнул первый палец. — Мелкий тремор вытянутых пальцев, особенно левой руки, который усиливается, когда ты злишься или волнуешься. Ты наверняка списываешь это на нервы, но это не так.

— Второе. У тебя повышенная потливость ладоней, поэтому ты постоянно незаметно вытираешь их о халат. И я вижу легкую, едва заметную припухлость в нижней части шеи, которую ты пытаешься скрыть воротником блузки. Пульсация сонных артерий тоже усилена.

Я посмотрел ей прямо в глаза.

— И третье, самое интересное. Твои глаза. Они слишком блестят, и у тебя есть легкий симптом Грефе — белая полоска склеры над радужкой, когда ты смотришь вниз. Ты стала более раздражительной и вспыльчивой в последнее время, верно? И похудела, хотя аппетит у тебя, я заметил, отменный.

В ординаторской повисла мертвая тишина.

Борисова стояла бледная как полотно, потому что каждое мое слово было чистой правдой. Она действительно стала нервной, похудела, и ее саму раздражал этот неестественный блеск в глазах.

— Все это, Алина, — я завершил свой урок, — классические симптомы тиреотоксикоза. Твоя щитовидная железа сошла с ума и травит твой организм собственными гормонами. Если это не лечить, скоро у тебя начнутся серьезные проблемы с сердцем — тахикардия, аритмия. Так что мой тебе профессиональный совет: иди к эндокринологу и сдавай кровь на ТТГ и Т4 свободный. И только после этого можешь пробовать давать советы лекарям, которые в диагностике понимают немного больше, чем ты.

Эффект был сравним с взрывом небольшой бомбы. Семен и Фролов с открытыми ртами смотрели то на меня, то на Борисову. Сама Алина стояла в полном шоке, ее губы беззвучно шевелились.

Я нанес финальный удар. Снова повернулся к своему компьютеру, как будто ничего не произошло.

— Так что, прежде чем лезть с советами к другим, Алина, лучше займись собственным здоровьем, — сказал я небрежно, через плечо. — И да, назначения моим пациентам больше не трогай. Я этого очень не люблю.

— Ну что ты стоишь? — нарушил тишину голос Шаповалова. Он с нескрываемым удовольствием наблюдал за сценой. — Видишь, тебе диагноз уже поставили. Можешь сходить к Прохорову в эндокринологию. Прямо сейчас. Я отпускаю.

Это ее добило.

— А-а-а! — она издала какой-то капризный, сдавленный вопль, топнула ногой и, развернувшись, пулей вылетела из ординаторской.

— Нокаут! — восторженно завопил Фырк у меня в голове. — Чистый нокаут! Прямо в челюсть! Двуногий, это было великолепно! Она теперь до конца ординатуры будет тебя бояться, как огня! Предлагаю повесить ее рентгеновский снимок в рамочку у входа! Для острастки!