Я почувствовал, как у меня внутри все похолодело. Вот же гад! Этот Прохор Захарович! Так меня надуть!

Я был зол на себя, на весь этот дурацкий мир с его идиотскими законами и договорами. Но юрист-то тут был ни при чем. Он просто констатировал факт.

Я поблагодарил его за консультацию и, попрощавшись, поплелся в сторону автобусной остановки. Настроение было испорчено окончательно.

Достал телефон. Куча пропущенных от Вероники. И последнее сообщение: «Ну где же мой герой? Я уже и ужин приготовила, и себя… к ужину тоже. Жду не дождусь!»

Я только вздохнул. Сейчас мне было не до романтики. В голове крутилась только одна мысль: что же теперь делать? И как вернуть свои кровные восемьдесят рублей, чтобы поскорее переехать в новую квартиру?

Автобус, дребезжа на каждой кочке, наконец-то дотащил меня до моей остановки. Я вышел и поплелся в сторону дома, все еще переваривая неприятный разговор с юристом. Настроение было на нуле.

Проходя мимо знакомого ларька с шаурмой, я почувствовал, как желудок снова предательски заурчал. Аромат жареного мяса и специй щекотал ноздри, вызывая острое желание забить на все проблемы и просто поесть.

С другой стороны, денег было в обрез. Нужно было экономить каждую копейку до зарплаты.

И тут я вспомнил. Зарплата! Она же должна была прийти сегодня! Я тут же свернул к единственному в нашем районе банкомату, который сиротливо притулился у стены старой пятиэтажки.

Вставил свою карту. Секунда ожидания, и… Есть! На экране высветилась долгожданная сумма! Двести рублей!

Настроение тут же поползло вверх. Ну что ж, раз такое дело, можно и немного шикануть! Шаурма, я иду к тебе!

Я решительным шагом вернулся к ларьку. За прилавком, как всегда, священнодействовал его бессменный хозяин, Ашот. Увидев меня, он тут же расплылся в своей фирменной белозубой (и немного золотой) улыбке.

— О, Илюха, дорогой, проходи! Давно тебя не было видно! Совсем нас забыл, да?

— Привет, Ашот-джан, — я постарался улыбнуться в ответ, хотя на душе все еще скребли кошки.

— Да некогда было, работа, дела… В общем, бывало и лучше. Сделай мне лучше, как всегда, двойную. С острым соусом. И побольше мяса, ты же знаешь.

— Для тебя, дорогой, ничего не жалко! — Ашот с энтузиазмом принялся за работу, ловко срезая сочные куски мяса с вертела. Но делал он это как-то механически, без своей обычной, бьющей через край, жизнерадостности.

Я заметил, что он выглядит каким-то подавленным.

— Что-то случилось, Ашот? — спросил я. — Ты сам не свой.

Он тяжело вздохнул и, не отрываясь от приготовления шаурмы, тихо сказал: