Так что ночь я провел дома. В своей скромной обители из которой я скоро свалю. И, что самое приятное, в компании Морковки.

Эта рыжая бестия, видимо, нагулявшись вдоволь, вернулась домой как раз в тот момент, когда я уже ложился спать. Сытая, довольная, она даже не притронулась к сухому корму, который я ей насыпал.

Просто запрыгнула ко мне на матрас, свернулась клубком у меня в ногах и тут же умиротворенно замурчала. Кажется, она тоже по мне соскучилась.

Я без проблем прошел в здание полиции, поднялся на второй этаж и постучал в знакомую дверь кабинета следователя Мышкина. Внутри был только он сам.

Сидел за своим столом, что-то сосредоточенно писал, и вид у него был на удивление спокойный и даже какой-то… адекватный, что ли. Никакой маслянистости во взгляде, никакого хитрого прищура.

— А, адепт Разумовский! Илья! Проходите, присаживайтесь, — он кивнул мне на стул. — Очень рад, что все так благополучно для вас завершилось. Я, если честно, с самого начала сомневался в обоснованности этих обвинений.

Он подошел ко мне, достал из кармана какой-то небольшой артефакт, похожий на часовой ключик, и с щелчком открыл замки на моих браслетах. Я с облегчением стянул с запястий холодные, тяжелые обручи.

И тут же почувствовал это. Как будто внутри меня снова включили свет. Привычное, теплое, живительное ощущение «Искры» хлынуло по всему телу, заполняя каждую клеточку. Голова от этого внезапного прилива энергии даже немного закружилась.

Просто круто! Я снова был в строю!

— Господин следователь, — я потер покрасневшие запястья. — А как же так получилось? Что за «новые обстоятельства», о которых вы говорили? И что с заявлением Марины Ветровой?

Мышкин сел на свое место и как-то по-человечески вздохнул.

— Илья, у меня, если честно, есть немного времени, так что могу вам все рассказать. В общем, как вы и предполагали, в показаниях госпожи Ветровой было много нестыковок. Но главное не это. Главное — это результаты тех самых анализов Арсения Ветрова, которые мы отправляли в столичную лабораторию Гильдии.

— И что же там? — я напрягся.

— А ничего, — он развел руками. — Абсолютно ничего. Никаких следов посторонней магии, никаких запрещенных реагентов. Ничего, что могло бы хоть как-то подтвердить ее опасения по поводу вашей нетрадиционной диагностики.

Я про себя усмехнулся. Конечно, ничего. Моя мазь была сделана из самых обычных трав, а моя главная «запрещенная магия» сидела у меня в голове и звалась «опытом».

Про себя я подумал, что это очень странно, что они не нашли у мальчика следов аутоиммунного процесса. Или они просто не там искали? А скорее всего искали, когда действовал «Вита-Реген». Этот препарат, будучи мощным стимулятором, мог временно смазать всю картину, и анализы на его фоне действительно могли быть чистыми. Интересно…