— Ладно, ладно, лечу уже, — проворчал он и растворился в воздухе.

Вернулся он на удивление быстро. И вид у него был очень довольный.

— Ну что, двуногий, все как по учебнику! — он с гордостью распушил свой хвост. — Классическая «Стеклянная лихорадка»! Легкие у нее все в этих твоих… переливающихся кристалликах! Красота неописуемая! Прямо как в пещере с драгоценными камнями!

Я нахмурился.

— А с чего ты взял, что это «стекляшка», Фырк? Ты уверен?

— Ну а что же еще? — он удивленно посмотрел на меня. — Блестит, переливается! Все же говорят, что при «стекляшке» именно так и бывает!

Я тяжело вздохнул. Кажется, мой «гениальный» диагност тоже попал в плен стереотипов.

— А ты, дружок мой пушистый, не спутал ли случайно эти твои «переливающиеся кристаллы» с обычным гноем? Который тоже, знаешь ли, на свету твоих глаз может очень даже красиво блестеть и переливаться?

Фырк на мгновение замер. Его синие глазищи округлились от удивления.

— Гной? — он недоверчиво почесал за ухом. — Да не, не может быть… Хотя…

— А ты иди и еще раз посмотри! — я уже не мог сдерживать своего раздражения. — Только на этот раз смотри внимательно! На структуру, на консистенцию, на цвет! А не на то, как оно там у тебя «красиво блестит»! Понял⁈

Фырк, оскорбленный до глубины своей пушистой души, только фыркнул, что-то обиженно пробурчал про «неблагодарных двуногих, которые ничего не понимают в истинной красоте патологических процессов» и, нехотя, снова растворился в воздухе, отправившись «перепроверять» свой гениальный диагноз.

А я остался ждать, надеясь, что на этот раз мой пушистый «диагност» все-таки увидит то, что нужно, а не будет любоваться «красотой патологических процессов».

Нервно барабанил пальцами по столу, снова и снова прокручивая в голове анализы Мариам. Картина была настолько очевидной, что я не понимал, как можно было ее не заметить.

И тут дверь в ординаторскую с грохотом распахнулась, и на пороге, как разъяренный бык, появился сам Игорь Степанович Шаповалов.

— Разумовский! — заорал он так, что у меня чуть уши не заложило. — Какого черта ты здесь прохлаждаешься⁈ Почему ты не в «первичке»⁈ Я же тебе, кажется, русским языком приказал идти туда и разгребать завалы! Или ты решил, что мои распоряжения можно игнорировать⁈

Тут я не выдержал. Все накопившееся за последние дни раздражение, злость, усталость — все это выплеснулось наружу. Я вскочил из-за стола, едва не опрокинув стул.

— А потому, Игорь Степанович, что пока вы, «светила медицины», наказываете меня за спасенные жизни и отправляете в «ссылку», в соседнем, терапевтическом отделении, у всех на глазах умирает женщина! Умирает от банального бактериального сепсиса, который никто не хочет замечать! И ее лечащий врач, хваленый Прилипало, этот «помощник главврача», даже не дает мне ее толком осмотреть, потому что, видите ли, я «адепт» и «посторонний»! А еще из-за меня «светило медицины» Игоря Шаповалова, видите ли наказали!