Шаповалов медленно повернул к ней голову. Его лицо не выражало ничего, кроме ледяного спокойствия, что было гораздо страшнее крика.

— Потому что, Борисова, там нужен диагност, а не истеричка. От тебя в терапии будет столько же пользы, сколько от кактуса в операционной.

— Но я тоже хочу опыта набираться! Я имею право на нормальную практику! — не унималась она, её голос сорвался на фальцет.

— Права ты будешь качать, когда мозгов наберёшься, — отрезал он. — А пока твой удел — «первичка». Радуйся, что тебя вообще к пациентам подпускают. Тебе русским языком сказали: нужны его мозги. У тебя есть его мозги? Нет. Значит будешь сидеть в «первичке» и не отсвечивать.

— Да вы… вы просто меня не цените! — обиженно выпалила она.

— Ценю, — кивнул Шаповалов с абсолютно серьёзным видом. — Я очень ценю твоё умение создавать проблемы на ровном месте. Ты в этом непревзойдённый мастер. И знаешь что? Я придумал, как применить твой талант.

Он сделал паузу, обводя её тяжёлым взглядом.

— Ты так рвёшься работать и набираться опыта? Отлично. Остаёшься сегодня на ночное дежурство. Будешь принимать всех, кого привезёт «скорая». Вот там и наберёшься и опыта, и справедливости. До самого утра. Вопросы есть?

Борисова открыла рот, потом закрыла. Она поняла, что доигралась. На её лице отразилась вся скорбь мира.

— Вопросов нет, — победоносно заключил Шаповалов. — Разумовский, марш в терапию! Остальные — за работу! Живо!

Он психованно махнул рукой и, не говоря больше ни слова, вышел из ординаторской, оставив за собой звенящую тишину и уничтоженную Борисову.

Все молча смотрели на меня. Я только развел руками.

— Ну а я что? Я ничего. Такие дела.

Борисова, которая, кажется, вот-вот расплачется от обиды, зло посмотрела на меня.

— Иди-иди, герой! — прошипела она. — Мы же вроде как вчера договаривались друзьями быть, а ты… ты опять нас всех подставил!

— А я-то тут при чем? — я усмехнулся. — Я что ли виноват, что меня туда отправляют, а вас — нет? Я же вам вчера говорил: нужно быть со мной заодно. Может, тогда и вы у меня ума-разума наберетесь. И вас тоже будут на сложные случаи отправлять. И вы тоже будете на хорошем счету. Нужно просто ставить больше правильных диагнозов, а не козни строить.

— Да, Илья прав! — неожиданно подал голос Пончик-Величко, который до этого сидел тише воды, ниже травы. — Вообще-то, нам нужно у него учиться, а не с ним сражаться! Он все-таки больше нас знает!

Суслик-Фролов, однако, тут же принял сторону своей «боевой подруги».

— А я считаю, что Алина права! — он с вызовом посмотрел на меня. — Это все нечестно!