— Только она, — его ответ был безапелляционным. — Общий наркоз он просто не переживет. Сердце встанет еще на вводном. Так что пациента я уже предупредил и согласие взял. Обещал помалкивать и не мешать.

Артем прав. Выбор анестезии был единственно верным.

Наша задача — провести операцию максимально быстро, атравматично и с минимальной кровопотерей, чтобы не дать его хрупкому организму ни единого повода для срыва в декомпенсацию.

Это будет не просто операция. Это будет спринт по минному полю.

Из соседней комнаты, предназначенной для переодевания, вышел лекарь. Сергей Сергеевич Лебедев — дежурный хирург смены. Мужчина лет пятидесяти, с усталым, одутловатым лицом и хроническими мешками под глазами — типичный портрет врача, живущего в больнице. Увидев меня, он буквально просиял.

— Илья! Слава богу, ты здесь! — он подошел ко мне быстрым шагом и крепко пожал руку. — Я как увидел карту этого пациента, сразу понял — без тебя мы здесь не справимся!

— Что, так все плохо? — спросил я, хотя и так уже знал ответ. Вопрос был скорее для порядка.

— Плохо? — Лебедев нервно рассмеялся. — Да ты просто посмотри! — он ткнул пальцем в раскрытую на столике историю болезни. — ИБС, постинфарктный кардиосклероз — два обширных инфаркта за последние пять лет! Постоянная форма мерцательной аритмии, недостаточность кровообращения второй «Б» степени, ХОБЛ третьей стадии, сахарный диабет второго типа на инсулине, хроническая почечная недостаточность! Это не пациент, это ходячий учебник по внутренним болезням для старших курсов!

М-да… Каждый из этих диагнозов по отдельности — серьезнейший анестезиологический риск. Все вместе — это практически противопоказание к любой плановой операции. Удивительно, что он вообще дожил до восьмидесяти двух лет с таким набором.

— И какая у него грыжа? — поинтересовался я.

— Огромная пахово-мошоночная, размером с хороший кулак! Невправимая! Болит уже третий день, есть все признаки начинающегося ущемления!

— Вот это комбо! — присвистнул Фырк. — Старик-развалина с грыжей размером с дыню! Будет весело!

— Понятно, — кивнул я. — Будете ассистировать?

— С огромной радостью! — в голосе Лебедева прозвучало неприкрытое облегчение. Он явно был рад, что не ему придется вести эту операцию. — Ты — главный хирург, я — на подхвате. Как скажешь, так и сделаем. И давай на «ты». Не до формальностей здесь.

Умный ход. Лебедев — хороший хирург «средней руки», но он знает свои пределы. Он не лезет на рожон там, где не уверен в успехе, и без боя отдает лидерство более компетентному специалисту. Это признак профессионализма, а не трусости.