— Что⁈ — выкрикнул он. — Ты⁈ Ты хоть раз в жизни в руках держал дуоденоскоп⁈

Двести семнадцать раз, если быть точным. Но эта статистика была из другой вселенной. Ему она ничего бы не сказала.

— Достаточно, чтобы попробовать, — ответил я с холодной логикой. — Вам уже нечего терять. Пациенту тем более.

Он смотрел на меня долгих пять секунд, тяжело дыша.

Смотрел на мое спокойное лицо, на Артема, который с надеждой кивнул мне, на беспомощно лежащего пациента. Он был загнан в угол. Наконец, он с какой-то обреченностью махнул рукой.

— Да валяй! — бросил он со злостью. — Топи нас всех! Мне уже все равно!

Он отошел к стене и встал там, скрестив руки на груди. Зритель в первом ряду на представлении, которое предвещало либо чудо, либо катастрофу.

Я подошел к столу.

Сбросил свои перчатки, взял новую стерильную пару, которую мне тут же протянула сестра. Натянул их. Затем взял в руки рукоятку эндоскопа.

Приятная тяжесть пластика и металла. Знакомые изгибы джойстиков под пальцами. Рукоятка легла в ладонь как влитая. Память никуда не делась.

Спокойствие. Концентрация. Выдох.

Забыть про Киселева, стоящего у стены. Забыть про Журавлева, который ждал моей ошибки. Забыть про все. Было только три элемента: я, инструмент в моих руках и анатомия пациента.

— Давай, двуногий! Покажи этим старперам, как надо работать! — подбодрил меня Фырк, спрыгнув с полки мне на плечо.

Я снова ввел эндоскоп. Движения были плавными, почти нежными. На мониторе замелькала уже знакомая картина, но теперь я смотрел на нее другими глазами.

Я активировал Сонар, направив его тонким лучом через оптику эндоскопа.

Картинка на мониторе была лишь двухмерной картой. Сонар давал мне третье, четвертое и пятое измерение. Я не просто видел ткани. Я их чувствовал. Их плотность, температуру, натяжение, микровибрации от тока крови в капиллярах.

Вот оно, устье общего желчного протока.

Сонар показывал, что оно было сильно спазмировано из-за грубых манипуляций Киселева, но анатомически проходимо. Киселев пытался войти в него под прямым углом. Ошибка. Проток отходил вверх. Нужен был правильный угол — примерно тридцать градусов в краниальном направлении и пятнадцать градусов влево. Компьютерная точность.

Я выдвинул катетер. Легкое, почти незаметное движение джойстиком, задающее нужный угол. Мягкое, плавное, поступательное движение вперед.

И кончик катетера, легко и без малейшего сопротивления, вошел в устье протока с первой же попытки.

— Есть! — не удержался от восхищенного выдоха Артем, который все это время, затаив дыхание, следил за монитором.