Здравый смысл подсказывал, что мне нужно просто держаться от них подальше, во избежание. А вот чуйка считала подобный исход чем-то невозможным, и в таких вопросах я ей был склонен доверять.

«Если они — наши противники, то почему поглядывают на меня так, словно я им лично что-то сделал? В публичной плоскости Лександр с ними не пересекался, иначе я бы нашёл соответствующие статьи. Обида, нанесённая наедине? Или им дали отмашку старшие родичи, и внимание это продиктовано тем, что они во мне видят цель?».

Я пересёкся взглядами с Яном Кризенфортом, расположившимся на пару рядов ниже. Аудитория, в которой должна была пройти пара по истории, оказалась той же, что и вчера, но теперь я со своими заклятыми друзьями сидел «вровень» — на одном ряду, но по разные его стороны.

И внимание этих блондинов то и дело перетекало на меня, суля скорые проблемы.

Чаще всего на меня смотрела Астрид Кризенфорт — высокая, статная, фигуристая блондинка скандинавской внешности. И взгляд её был не заинтересованным и не оценивающим, а, скорее, тяжёлым.

Как будто она смотрела сквозь меня, да только за спиной моей стена находилась.

Ян — другое дело. Он демонстративно меня игнорировал, старательно не глядя в мою сторону. И это настораживало как бы не сильнее — очень уж внушительным парнем он казался. Выше меня и, вероятно, выше Александра. Шире в плечах. С лицом, будто бы топором вырубленным из камня, и с угрожающей синевой в глазах.

«Пока просто наблюдаю», — напомнил я себе. — «Пока они не дали повода — ты сам не лезешь, Лександр Лазарь».

А лекция всё тянулась. Профессор Бран, сухой и желчный старик, помешанный на истории Первой Империи, медленно и монотонно пережёвывал первые главы учебника, вызывая зевоту даже у полнящихся энтузиазмом простолюдинов.

Студенты вокруг шептались, кто-то рисовал в тетрадях, кто-то спал, кто-то готовился к другим предметам. Я же честно и до самого конца вникал в материал, потому как именно история была моей слабой стороной.

Конспект ширился, и в какой-то момент я начал переносить на бумагу содержимое второй и третьей глав учебника. И продолжал до тех пор, пока профессор нас не отпустил — минута в минуту, прервавшись на половине зачитываемого им абзаца.

«Итак, что же вы будете делать, дорогие мои?» — я удерживал на периферии зрения обоих Кризенфортов.

Ян поднялся первым, поправив ремень и сопроводив сестру к выходу, да там и оставшись в ожидании. Студенты покидали аудиторию, а я всё сидел. Профессор собрал свои бумаги и планшет, а я продолжал заседать на месте, ковыряясь в конспекте.