Старик оживился, приподняв густые брови. Похоже, это было последним, чего он ожидал услышать от позднего посетителя.

— Альтернативные… — он вышел из-за прилавка, подойдя ближе. — О, молодой господин, вы даже не представляете, сколь многие умы бились над этим вопросом. Дитя тех изысканий — магнитная запись на проволоку. Но звук… увы. Подробности мне неведомы, но всё упиралось в одно и то же…

— И во что же? — я застыл в вежливом ожидании.

— В эрикс, молодой господин, — старик медленно, словно нехотя всплеснул руками. — Видите ли, вся тонкая электроника — она ведь для стабильной работы требует если не эриксового напыления на компонентах, то хотя бы соседства с ним. А это — вещь опасная. Всякое пытались сделать, но без эрикса нет стабильности и качества, а с ним — нет разрешения от Самого.

Старик приподнял голову, указав пальцем вверх.

— А посему, молодой господин, хороший звук — он только здесь, — он с любовью погладит трубу ближайшего граммофона, тут же протерев её неведомо откуда взявшейся тряпочкой. — Механика и акустика. Чистый, честный звук прямо с иглы. Никакого электричества — никаких проблем. И весьма бюджетно при том.

Я медленно кивнул, переваривая услышанное и понимая, что, по всей видимости, мой проект только что откатился с «сделать легко, дайте денег» к уровню «непонятно, реализуемо ли с такой элементной базой». Я рассчитывал нанять мастеров и инженеров, купить их верность и молчание, обрисовать концепцию и получить результат…

«А теперь всё мигом поменялось. Проклятье… но проклятье интересное. Лишь слепец видит в отличиях сплошь сложности. А я могу позволить себе поискать возможности».

Я провёл в лавке ещё с четверть часа, расспрашивая охочего до хорошей беседы старика о деталях: какие материалы используют в граммофонах разных классов, как высчитывают акустику труб, существуют ли гибридные решения.

Польщённый вниманием к своему ремеслу, держатель музыкальной лавки отвечал подробно и с завидным энтузиазмом, а под конец так и вовсе продемонстрировал мне работу одного из механических оркестров — стоило ему завести махину, как в такт тихой, на удивление чистой мелодии начали двигаться крошечные фигурки музыкантов, выполненных с завидным мастерством.

— Завораживает, — искренне признался я, впервые с момента своего здесь появления послушав музыку не вживую, но при том исполненную на достойном уровне.

— В том-то и дело, молодой господин, — кивнул старик. — Механика — она живая, с ней многое научились делать ещё наши деды. А электричество… может, и с ним сладят. Но уж не при нашей жизни.