Серов бросил на меня быстрый взгляд.

— А в выводах?

— В выводах пишем, за счёт чего сорван налёт. Скоростные истребители заняли высоту до встречи с противником — потому что о противнике знали заранее. Радиосвязь позволила навести их с земли и сохранить пары после первого захода. И-15 связали истребительное прикрытие и не дали ему помешать атаке. И-17 использовали скорость и вертикальный манёвр против бомбардировщиков.

Смушкевич кивнул.

— Не самолёт победил самолёт. Управляемая группа получила преимущество над неуправляемой.

— Именно так и запишем.

— И добавьте про необходимость крупнокалиберного вооружения, — попросил Серов. — По «Юнкерсу» из пулемётов винтовочного калибра надо работать долго. Плотность у нас есть, а вот стоять под ответным огнём приходится столько, что об этом лучше не думать.

Я вписал отдельный пункт. Действительно, Ю-52 и «Савойя» — машины трёхмоторные, цельнометаллические, живучие, и стрелки у них тоже не для украшения. Пушечный вариант И-17 работал бы по ним много лучше пулеметного.

Ну а следом пошло требование серийных радиостанций на И-15 и всего наземного хозяйства для наведения.

Документ получался тенденциозным. Но не лживым.

Мы нигде не объявляли И-17 непобедимым. Мы доказывали другое: скорость, раннее предупреждение, радио и осмысленный боевой порядок дают качественное преимущество только вместе. Отдельным пунктом я подчеркнул наши тактические новшества: пара вместо тройки, превышение по высоте, эшелонирование и вертикальный манёвр — всё то, за что дома меня до сих пор слушали вежливо и без всякого интереса.

Отчёт отправили в Москву той же ночью.

Теперь у меня была не докладная записка и не теория, а боевой опыт с фамилиями, номерами машин и обломками, которые можно потрогать руками. Против этого в наших московских спорах возразить трудно. С авиацией дело сдвинулось. Оставалось всё остальное — и его было очень много.

* * *

На следующий день пришло сообщение с передовой.

Мятежники продолжали давить на Мадрид и вышли к внешним укреплениям. У Каса-де-Кампо бой шёл уже за те самые траншеи, которые неделю назад рыли рабочие и добровольцы, — за ту самую линию, где нас с Берзиным чуть не накрыло бомбой. Республика собирала силы для контрудара, командиры требовали бомбить дороги, батареи и колонны.

Бомбить было почти нечем.

— Р-5 днём туда больше не пойдут, — сказал Смушкевич. — Вчера пару перехватили ФИАТы. Один еле дотянул. Второй потерян.

На столе лежала схема последнего вылета. Тихоходные машины не могли ни уйти от истребителей, ни толком защититься.