— А когда выйдет фильм? — уточнила подошедшая Лида. — Просто я боюсь, что к тому времени уже буду с малюткой на руках и не смогу вырваться в кинотеатр!

— Вот как? — Орлова окинула Лидину фигуру быстрым взглядом, и в голосе ее проскользнул едва заметный холодок. — Ну что же, надеюсь у вас все будет благополучно!

В этот момент к вилле подъехал легковой автомобиль и несколько автобусов для съемочной группы. Началась суета прощания.

— Что ж, нам пора, — сказал Александров, пожимая мне руку. — Спасибо за понимание.

Орлова тоже протянула мне свою тонкую, прохладную руку.

— Надеюсь, мы еще встретимся в Москве, Леонид Ильич. Было очень интересно с вами познакомиться.

Возможно, мне показалось, что она задержала мою руку в своей на долю секунды дольше, чем это принято. Затем она легко повернулась и села в машину. Автобусы, фыркнув моторами, тронулись с места, увозя этот маленький, шумный и талантливый мирок обратно в Москву, в его привычную стихию.

Прошло несколько дней. Шумная суета отъезда кинематографистов сменилась тихой, размеренной жизнью элитного курорта. Дни текли лениво и безмятежно. Мы завтракали на веранде под пение цикад, потом шли на почти пустынный пляж, где Лида, прячась под большим тентом, читала книгу, а я часами лежал у кромки воды, позволяя солнцу и морю вымывать из головы накопившуюся усталость. После обеда — обязательный «тихий час», а вечером — долгие, неспешные прогулки по парку санатория, среди гигантских пальм и цветущих магнолий, чей сладкий, дурманящий аромат становился особенно сильным в сумерках.

В один из таких вечеров, гуляя по набережной, мы увидели небольшую группу людей в военной форме, вышедших из соседнего, военного санатория. Они о чем-то оживленно спорили, жестикулируя. Когда они подошли ближе, я узнал в высоком, подтянутом командире с резкими, волевыми чертами лица Иеронима Петровича Уборевича.

Он тоже заметил меня, и его суровое лицо осветилось удивленной, но искренней улыбкой.

— Леонид Ильич? Какими судьбами! И вы здесь!

Мы тепло, по-мужски, обнялись.

— Решил вывезти жену к морю, — я представил ему Лиду. — А вы, Иероним Петрович, я смотрю, тоже на отдыхе?

— Какой отдых? — махнул он рукой. — Совещание у замнаркома. Собрали всех командующих округами, обсуждаем итоги летней учебы.

Он познакомил нас со своими спутниками. Завязался общий, светский разговор, но вскоре Уборевич, взяв меня под локоть, отвел чуть в сторону.

— А я вас часто вспоминаю, Леонид Ильич, — сказал он, понизив голос. — Особенно ваше выступление по артиллерии и по танкам. И вот что я вам скажу… — он на мгновение замолчал, — чем больше я смотрю на наши войска, тем больше убеждаюсь в вашей правоте.