«Пауль» почтительно и сердечно поблагодарил старика. Они расстались почти друзьями, два интеллигентных человека, сошедшиеся в общем презрении к варварству. Резидент вышел из душного тепла отеля под холодные струи базельского дождя, унося в кармане список имен, а вместе с ним — ключ ко всей военной химии Третьего Рейха
Глава 8
Воздух в кулуарах ЦК после долгого, изматывающего заседания, посвященного этапам и схемам строительства метрополитена, оказался настолько пропитан клубами папиросного дыма, что казалось, на нем можно вешать топор. Усталые партийные бонзы медленно расходились, обсуждая в коридорах последствия только что принятых решений. Мельников, как и все присутствовавшие в зале, опустошенный спорами, на ходу переговорив с Андреевым и Коссиором, двинулся было к выходу, когда его нагнала коренастая, пышущая активностью фигура Никиты Сергеевича Хрущева. Тот, казалось, не на совещании сидел, а в одиночку разгружал вагоны — лицо раскраснелось, маленькие глазки азартно блестели.
— Здорово мы их, а, Петр? — пророкотал он, панибратски хлопнув Мельникова по плечу. — Продавили-таки нашу ветку! Будет у пролетариев метро!
Петр Богданович едва заметно нахмурился. Бесцеремонность Хрущева выводила его из себя. Этот коротышка, по сути, никакого отношения к метро не имел. Он присутствовал на заседании спецкомиссии ЦК по строительству метрополитена лишь постольку, поскольку подмосковные карьеры снабжали стройку нерудными материалами и цементом. А ведет себя, будто строит эти ветки своими руками!
— Дело государственной важности, Никита Сергеевич, — сдержанно ответил Мельников, смахивая с кителя следы табачного пепла. — Неудивительно, что Политбюро нас поддержало.
— Только вот с подвозом материалов теперь затыки будут. Очень неудобный график подвоза! — хитро прищурившись, произнес хозяин Подмосковья.
— Ничего! — насупившись, ответил Мельников. — Метро — важнейшая стройка столицы. Сам Хозяин курирует. Фонды на него всегда выделят, это ты, Никита, даже не сомневайся! Это тебе не коровники в области строить! Кстати, как там с ними у тебя дела? Как поживает сельское хозяйство Подмосковья? А то уж очень, Никита, хреново стали снабжаться заводские столовые!
Лицо Хрущева мгновенно утратило самодовольное выражение. Он нахмурился, и в его голосе появились жалобные, страдальческие нотки, как будто он говорил о самой большой беде своей жизни.
— Тяжело идут дела, Петр Богданович, прямо скажем — тяжело! Сам знаешь, Подмосковье — не Кубань. И земля не чернозем — все больше суглинки да песок, да и солнечных дней, сам знаешь — не так, как у нас с тобой было на Украине. К тому же еще и техники в МТС — кот наплакал, на все колхозы не хватает. Опять же — люди к коллективному хозяйству еще не притерлись, работают с прохладцей, за трудодни работать не хотят, все больше в свой огород смотрят. Кручусь как белка в колесе, результат — слезы.