— Харашо, — наконец произнес он. — Энтузиазм — это тоже сила. Мы дадим вам вазможность праявить себя!
* * *
Через несколько дней газеты вышли с аршинными заголовками. На первой полосе «Правды» — портрет улыбающегося Никиты Сергеевича и постановление ЦК: с невероятной помпой, под грохот фанфар, он назначался Уполномоченным ЦК и Совнаркома по освоению целинных и залежных земель.
Читая эти строки, я мысленно усмехался. Он получил то, чего так жаждал, свой персональный повод выслужиться, свой путь к славе. Ему дали в руки знамя, карт-бланш и огромные ресурсы. И первые результаты его деятельности проявятся аккурат к 37-му году… Эх, и наворотит же он к тому времени! Хрущев думает, что ухватил Бога за бороду. А на самом деле ему вручили мину замедленного действия, часовой механизм которой уже был запущен.
Осталось лишь подождать.
Глава 19
Со всеми этими авиационными заботами я на какое-то время утратил нить руководства проектированием в бронетанковой отрасли. А между тем вопрос уже перезрел: зарезав несколько проектов, я еще ничего не обсудил с самими конструкторами и не предложил проекты взамен! Так и за вредителя недолго сойти… В общем, пришлось быстро исправлять ситуацию.
На этот раз совещание по танкам я собрал у себя, в ЦК. За столом сидели люди, которым предстояло превратить мои идеи в бронированную сталь: главный инженер Кировского завода Семен Гинзбург и молодой, но уже подающий огромные надежды инженер из Военной академии механизации и моторизации Жозеф Котин. Из Харькова срочно вызвали генерального конструктора ХТЗ Афанасия Фирсова. Приехал молодой конструктор плавающих танков Николай Александрович Астров, оставленный мною без работы после прекращения работ над Т-37А. Атмосфера была, мягко говоря, напряженной. Все прекрасно знали о тех грандиозных преобразованиях, что я устроил в авиаотрасли, и ожидали нечто подобное в строительстве бронетехники. Да и прекращение ряда проектов, в том числе производства быстроходных танков, на которые возлагалось столько надежд, не добавляло мне популярности среди танковых конструкторов.
Я начал без предисловий, с ревизии существующего положения дел. Взгляд мой уперся в Гинзбурга.
— Семен Александрович, до меня дошли сведения, что ваше конструкторское бюро, несмотря на принятые на прошлом совещании решения, продолжает вести активные работы по установке колесно-гусеничного хода на танки Т-26 и даже на опытный Т-28. Это правда?
Гинзбург, крепкий, уверенный в себе хозяйственник, ведущий специалист по средним и тяжелым танкам, не стушевался.