— Метро? — переспросил он с ледяной угрозой в голосе. — Нэужели без этого не обойтись? У нас что, других строителей нет?

— Мне неизвестны другие строители, способные сделать столь важный объект быстро и с надлежащим качеством, — жестко парировал я. — А без нового истребителя вся наша страна, включая московское метро, станет беззащитной мишенью для вражеских бомбардировщиков. Труба — это оружие. Такое же, как танк или пушка. И строить ее нужно так же быстро.

В кабинете повисла тяжелая, гнетущая тишина. Где-то там, в ноосфере сейчас кипела битва двух воль, двух приоритетов.

— Харашо, — наконец, выдавил он сквозь зубы. — Будут вам и метростроевцы. И литера. Но если через два года трубы не будет…

Он не закончил, но я и так все понял.

Получив все, что хотел, и даже больше, я вышел в приемную. Ощущение было такое, будто я разгрузил вагон со свинцом. И тут я буквально нос к носу столкнулся с Хрущевым. Он сидел на краешке стула, весь какой-то взъерошенный, возбужденный, с горящими глазами, и держал в руках пухлую папку. Увидев меня, он вскочил, в его взгляде мелькнула смесь зависти и почтительного страха. Отчего-то покраснев, он торопливо кивнул и бочком проскочил в кабинет Сталина.

Я кивнул ему, с удивлением повернувшись к Поскребышеву:

— А этот что здесь делает?

Поскребышев, провожая меня к двери, понизил голос до едва слышного шепота:

— С идеей прорвался. Насчет Казахстана. Предложил удивительно масштабный план преобразования всей казахстанской степи в цветущий сад. Товарищу Сталину, кажется, понравится…

Я с трудом сдержал улыбку. Ловушка сработала. Механизм, запущенный моей докладной запиской, пришел в движение. Ну-ну. Запасаемся попкорном и наблюдаем…

* * *

Идея, подброшенная Мельниковым, овладела Хрущевым как лихорадка. Снова и снова он обдумывал эту мысль — освоение целинных земель Казахстана — и с каждым разом она овладевала им все сильнее. Дошло до того, что Никита Сергеевич потерял сон: в мечтах он уже видел себя не просто секретарем обкома, а вождем грандиозного похода за хлебом, новым Ермаком, покоряющим степь. А тут еще и неурожай! Используя тяжелую ситуацию с зерном как таран, он пробился на прием к Сталину. Когда он переступал порог кремлевского кабинета Хозяина, его буквально трясло: ведь это был шанс, выпадающий раз в жизни. Шанс доказать свою преданность и незаменимость главному человеку в стране.

Правда, в дверях он столкнулся с этим молодым выскочкой, Брежневым. На мгновение сердце екнуло: а вдруг он уже опередил его с докладом по Казахстану? Но тотчас же Никита припомнил, что Брежнев последнее время плотно занимается военной промышленностью и, скорее всего, приходил он к Сталину по совсем иному поводу. Впрочем, в любом случае, отступать было некуда. Доклад готов. Надо его произнести.