Только тут он поднял на меня свой тяжелый, усталый взгляд.

— Валюта… — глухо произнес он. — Вы просите валюту на швейцарские кампрэссоры, когда у нас не хватает золота? Ви слышали про нэурожай? Где мне брать вам валюту?

Пока он говорил, я уже лихорадочно раздумывал над тем, как же мне отстоять свое предложение. Нужно было немедленно, на ходу, искать другое решение. И я его нашел.

— Есть другой вариант, товарищ Сталин, — я заставил себя говорить спокойно, хотя внутри все похолодело. — Менее эффективный, но он позволит нам решить главную, самую неотложную задачу.

Он вопросительно поднял брови.

— Мы можем пойти на компромисс. Мы откажемся от идеи переменной плотности и, соответственно, от закупки дорогих компрессоров. Но мы построим трубу замкнутого типа, атмосферную, но очень большую. С диаметром рабочей части не в семь, а в одиннадцать метров.

Я видел, как в его глазах появился интерес.

— В такую трубу мы сможем поместить и продуть в натуральную величину не модель, а целиком весь наш будущий истребитель — с работающим двигателем, с вращающимся винтом. Да, мы не сможем моделировать полеты тяжелых бомбардировщиков. Но главную, самую острую проблему — создание скоростного истребителя — мы решим. А к вопросу о компрессорах и продувке моделей больших самолетов вернемся через несколько лет, когда страна станет богаче.

Сталин долго молчал, барабаня пальцами по столешнице. Во взгляде его появилось нечто похожее на уважение. Похоже, он оценил мою гибкость и умение найти выход в безвыходной ситуации.

— Харашо, — наконец произнес он. — Стройтэ вашу большую трубу. Пока — без кампрэссоров. Деньги в рублях найдем.

— Товарищ Сталин, есть еще один вопрос. Сроки. Обычными методами такую махину мы будем строить пять, а то и семь лет. А истребитель нам нужен через год.

Он поднял на меня тяжелый, вопросительный взгляд.

— Я прошу вас принять два решения. Первое. Присвоить строительству новой аэродинамической трубы ЦАГИ статус литерного объекта особой государственной важности. Это означает первоочередное снабжение материалами, оборудованием и рабочей силой, в обход всех планов и наркоматов.

— И второе, — тут я сделал паузу, понимая, что сейчас вторгаюсь в его любимую, почти священную вотчину. — Для ведения бетонных и монтажных работ я прошу перебросить на эту стройку лучшие, самые опытные бригады Метростроя. Они обладают уникальными навыками скоростного строительства сложнейших бетонных сооружений. Без них мы увязнем на годы.

Лицо Сталина мгновенно потемнело. Метро было его гордостью, его личным проектом. Отвлечение оттуда даже одного человека он воспринимал как личное оскорбление.