Сев на любимого конька, академик, казалось, помолодел.

— Но самое главное, Леонид Ильич, рабочая среда должна быть переменной плотности! Мы должны иметь возможность с помощью мощных компрессоров сжимать в ее герметичном контуре воздух до двадцати, а то и более, атмосфер. Только так, в сжатом воздухе, мы сможем на небольшой модели в точности воспроизвести реальные условия полета полноразмерного самолета на больших скоростях. Только так мы получим достоверные цифры!

Я слушал его, и в голове складывался план доклада Сталину.

— Спасибо, Сергей Алексеевич. Это именно то, что я хотел услышать. Я обещаю вам, у Центрального аэрогидродинамического института будет лучшая в мире аэродинамическая труба.

Он ничего не ответил, лишь проводил меня долгим, усталым взглядом. Похоже, он слишком часто слышал обещания.

Прямо из ЦАГИ я направился к Сталину. Поскребышев, сидевший за столом секретаря, поднял на меня свои бесцветные глаза и, прикрыв ладонью трубку телефона, прошептал одними губами: «Не в духе. Зерно». Я кивнул, понимая, что разговор будет трудным. Последний месяц все время Политбюро было отдано решению проблемы хлебопоставок. Очень плохой урожай этого года сломал многие планы.

Когда меня вызвали, я вошел в кабинет с чувством человека, идущего по минному полю. Сталин, сосредоточенный и мрачный, против своего обыкновения сидел за столом, заваленный сводками хлебопоставок. Густой табачный дым, сизой пеленой витавший в кабинете, делал ситуацию еще более тревожной.

— Слушаю вас, таварищ Брэжнев, — произнес он, не поднимая головы. — Гаварят, у вас срочное дело. Важнее хлеба.

— Это дело напрямую связано с хлебом, товарищ Сталин, — ответил я, решив идти в наступление. — Точнее, с тем, чтобы наш хлеб в будущем не горел под вражескими бомбами.

Присев, я коротко, без лишних деталей, изложил суть проблемы, закончив словами академика Бартини о риске «строить самолеты вслепую».

— Чтобы создать истребитель, способный защитить наши города и заводы, нам нужен новый научный инструмент. Новая, большая аэродинамическая труба. Я консультировался с академиком Чаплыгиным. Мы должны как можно скорее перейти от использования примитивных труб открытого типа к трубам нового поколения. Нам нужна труба замкнутого типа, где воздух циркулирует по кругу, что позволит достичь больших скоростей при меньшей мощности.

Сталин молчал, продолжая изучать свои бумаги.

— Но главное, — я повысил голос, — труба должна быть переменной плотности. Внутри ее герметичного контура мы должны создать компрессорами высокое давление. Только так, в сжатом воздухе, мы сможем на моделях воспроизвести реальные условия полета и получить точные данные. Самые сложные части — мощный осевой компрессор и электромоторы — предлагаю немедленно закупить за валюту у швейцарской фирмы «Браун-Бовери», а саму трубу строить своими силами, присвоив стройке статус литерного объекта.