— Леонид Ильич, но эти работы были в плане, утвержденном Наркоматом обороны! Мы уже изготовили опытный образец. Колесно-гусеничный ход, по расчетам, должен резко повысить оперативную маневренность соединений…

— Он повысит только стоимость, сложность и ненадежность машины, — резко оборвал я его. — Я уже объяснял, что колесно-гусеничная схема — это порочный, тупиковый путь. Отныне все работы в этом направлении, как на Харьковском, так и на вашем, Кировском, заводе, приказываю прекратить. Немедленно. Прототип — в металлолом. Считать этот вопрос закрытым раз и навсегда.

Повисла тяжелая тишина. Но ничего не поделаешь — нужна была демонстрация простого факта, что отныне никакие старые планы и авторитеты не имеют силы.

— Ваша задача, — я смягчил тон, переходя от разрушения к созиданию, — сосредоточить все силы КБ на глубокой модернизации танка Т-28. Превратить этого сложного, многобашенного монстра в мощную, массовую и технологичную машину. Упрощайте конструкцию. Убирайте к чертовой матери эти пулеметные башенки, они только ослабляют корпус и требуют лишних членов экипажа. Весь сэкономленный вес — в броню. В лобовую броню, доведите ее до сорока пяти, а лучше пятидесяти миллиметров. И особенно — в броню башни. Там должно быть не меньше шестидесяти. Активнее применяйте стальное литье — это не только повысит снарядостойкость, но и станет формой радикального упрощения и удешевления технологии. Ну и, кроме того, надо провести работы по усилению вооружения. Думайте над установкой новой, длинноствольной 76-миллиметровой пушки. Конструктор Грабин в Нижнем Новгороде, на заводе № 92, уже делает новую дивизионную пушку. Вот ее и надо будет взять за основу.

Разобравшись с общими задачами, я перешел к самому больному, застарелому недугу нашего танкостроения — к трансмиссии. Я обвел взглядом напряженные лица инженеров.

— Товарищи. Какова главная причина массового выхода танков из строя на маршах и в бою?

— Двигатель, — неуверенно предположил Фирсов. — Перегрев, износ…

— Ходовая часть, — добавил Гинзбург. — Летят бортовые фрикционы, ломаются рессоры.

— Все это так, — согласился я. — Но это — следствия. А главная причина, о которой вы умалчиваете, это коробка переключения передач. Наша архаичная, ненадежная, требующая от механика-водителя чудовищных физических усилий и виртуозного мастерства коробка со «скользящими шестернями». Чтобы переключить передачу на том же Т-28, водитель должен выжать главный фрикцион, поймать обороты, с хрустом и скрежетом воткнуть нужную скорость. После двух-трех часов такого марша он вымотан так, что едва держится в кресле. Он уже не может адекватно вести машину и принимать решения в бою. Это совершенно неприемлемо. У нас нет столько тяжелоатлетов, чтобы укомплектовать ими все танковые войска!