— Нет, Георгий Константинович, ваше время ещё не пришло, — достаточно резко отреагировал вождь, — вы нам понадобитесь, когда добьёмся полного преимущества над врагом в вооружениях и живой силе.
Для других это выглядело, как опала. Лишь три человека в Москве (один временно… как бы помягче сказать… «нейтрализован и ограничен в контактах» для пользы дела) знали невероятную информацию о Жукове. Мол, именно он, овеянный славой Великой Победы, противопоставлял себя партии после войны. По крайней мере, именно так понял Межова Иван Тимофеевич Петров. Причём совсем не то, что хотел выразить Гена.
Сталин хорошо помнил «дело Тухачевского», по крайней мере, то что до него довели. И ему совсем не хотелось вырастить единого лидера Красной Армии с мощным авторитетом, заработанным за годы нынешней войны. Пусть лучше будет «одним из…». Тогда у товарища Жукова не возникнет ни желания, ни возможности кого-то поддерживать или кому-нибудь противостоять в будущем. Пусть останется в памяти одним из героев-полководцев последнего года войны, не более. Да и достаточно сильными конкурентами обзаведётся за это время.
Глава 26
Глава двадцать шестая
Гена места себе не находил, дожидаясь разрешения на очередную радиодиверсию. Заодно и разговор завёл со своими ближниками.
— Артём, Андрей — придётся нам выбор сделать. Ничего нового мы уже здесь не добавим, а в Москве от нас наверняка инфу о будущем ждут.
— Геныч, — это не панибратство от Рыбакова, а всего лишь боевой позывной их командира, — а если нас там загнобят? Всё-таки хочется жить, честно говоря.
— Сам об этом думаю постоянно. Но война не вечна и всё равно придётся делать выбор. Думаю, что именно сейчас мы целее окажемся, а не после Победы, когда начнутся тайные партийные разборки.
По мере того, как война меняла направление движения, вопрос переезда в Москву всё сильнее созревал. Тройка попаданцев, как между собой выяснили, не имела желания уходить куда-нибудь на Запад. Это только кажется, что в Англии или Штатах всё будет мёдом намазано. Там такие же разборки «панов» из-за которых достаётся «холопам». Да и не по-людски получится.
И не в судьбах этой тройки дело. Просто миссия, какая бы она ни была, по сути выполнена. Полесский инкубатор работал, как часы. А те РДГ, которые подготовлены, уже отлично действовали в разных местах. И Павел Онищенко огромную пользу приносил, ведя в тылу курсы «повышения квалификации» для диверсантов.
Попаданцы конечно же не знали и не предполагали, что косвенно помогли Сталину избавиться от одной из фобий. Раз Межов упоминал про «Сталинградскую битву», значит враг действительно не вводил в заблуждение тем, что перебрасывал войска в юго-восточном направлении. И следовательно какого-то хитрого плана по мощному массовому штурму в сторону Москвы не предполагается в этом году. Понимание успокоило лидера СССР и позволило более объективно оценивать происходящее.