К хутору выдвинулись до обеда, но добытчики объявились лишь ближе к вечеру. Так и есть, девять харь разного возраста и с ними четыре каких-то неубедительно выглядевших фрица. Где же закатанные рукава, игра на губной гармошке и улыбки от ощущения силы и беспредельной власти? Заморыши, а не фашисты. Или дали не самых лучших для поисков дополнительного пайка? Один вообще в очках, да ещё и карабин его слегка перекашивает. Четыре телеги, две коровы и в некоторых мешках что-то возится — такими темпами продовольствие скоро закончится. Блицкриг по сбору еды какой-то.
Отстрел с использованием глушаков — милое дело, глаза сразу не воспринимают происходящее, когда звуков нет. Даже Платонычу пришлось сменить свою «берданку» ради тишины общего дела. А вот вылавливать женщин и детей и загонять их в сарай оказалось гораздо сложнее. Ничем не отличается от точно таких же фашистских действий, разве что поджигать никто никого не собирался. Пусть посидят, пока «освободители» скомпонуют караван еды, захватив кое-какую скотину. Конечно, уводить четвероногих и пернатых не стали — нужны полуфабрикаты, копчёнка и прочие съедобности. А также крупы, картошка, овощи и хоть какие-нибудь фрукты. Впрочем одну корову всё-таки прихватили, для молока, вместе с хуторским ручным сепаратором. Как и банки, и небольшие кадки с соленьями — всё остальное пришлось бросить, скрепя сердце. Звать людей из ближайшего села, чтобы всё экспроприировали обратно, опасно и долго.
На трупе очкарика оставили надпись «Смерть фашистам и их прихлебателям!» — пусть ищут местных партизан, а не лесников с юга. После чего увели сразу пять телег, битком набитых съестными припасами. Операция класса «еда» не предусматривала другие виды диверсий.
Глава 8
Глава восьмая
На первом же привале Межову было высказано то, что о нём думают.
— Товарищ майор, вы неправильный красный командир. Мы должны отвезти эти продукты жителям какого-нибудь села, а не награбить себе.
Аня решительно смотрела ему в глаза, хотя и волновалась — чувство справедливости переполняло девушку, принявшую участие в обычном налёте. Конечно, если бы взорвали железную дорогу или склад фашистских боеприпасов, никакого возмущения не последовало бы. Или, в крайнем случае, отвезли продукты людям… Гена сначала посмотрел на комсомолку, а потом забрал свою порцайку и отошёл к ближайшему поваленному дереву, чтобы спокойно поесть. Зато Артём Рыбаков с удовольствием попытался вправить мозги юной робингудихе.
— Анечка, а куда именно отвезти и кому именно отдать телеги? Ты можешь сказать, как это сделать?