Неугомонный сын Герка вовсю пионерил, проявлял себя, как тимуровец и своеобразно пытался позаботиться об имидже отца. То есть дрался со всеми, кто насмехался над тем, что его батя сидит на «брони», а не воюет на фронте. Махать кулаками приходилось потому, что словесных логических доводов не хватало, а ходить, опустив голову, мальчишка не хотел. Так что, узнав о том, что папу отправляют в командировку, он сразу размечтался о секретной операции где-нибудь в тылу врага. И чтобы задание было важным-преважным, чуть ли не по поручению лично товарища Сталина. Санжаровский-старший улыбался, а Рита поразилась прозорливости сына.
Анализ документов по Леснику, а также всяких надписей и чисел требовал больше информации. А ознакомление с текстами радиопередач самого Межова складывались в голове учёного в невероятную картину. По той же блокаде Ленинграда сразу, автоматом, выплыла фраза «как в воду глядел». Мало того, то, что огромное количество жителей города-воина успели эвакуировать до окружения (хотя такого и в планах не было изначально) — спасло оставшихся от голодной смерти. Тем более, что в сторону Финского залива шли эшелоны с продовольствием в тот же период. Панфилов, став первым руководителем разведуправления, полностью поддержал инициативу профессора о личной встрече с «американцем». Судоплатов, который тоже был в курсе происходящего и сопутствующих этому странностей, также дал добро. Проблемой стало нежелание Межова лично прибыть в Москву, а краткие радиосеансы не обеспечивали необходимый объём разъяснений с обеих сторон. Вот и пришлось рискнуть ценнейшим аналитиком ради личной встречи учёного со странным союзником.
Если бы оба высокопоставленных разведбосса знали, что выяснит Санжаровский в Полесье — они бы вместо него отправили полк, а то и дивизию парашютистов, лишь бы вывезти самого супер-диверсанта…
«Лесники», вернувшись из рейда, дали добро на очередное прибытие борта — пора уже создать хотя бы парочку баз-землянок для создания эмбрион-групп. Естественно, чтобы привезли не только сухпаи, но и зимнее персональное утепление — многим другим пока ещё можно затариваться у немцев. А вот валенок и тулупов фрицы почему-то не имели, мечтая победить до холодов, которые даже не представляли себе в полной мере. Дополнительные схроны откопали так, чтобы персональный межовский лесной аэродром находился примерно в центре. То бишь, в межболотно-чащобной глубинке, куда ещё долго не зайдёт нога германского гопника в военной форме. Все попытки жандармов хоть что-то противопоставить диверсантам гнобились чуть ли не на корню. Единственный отряд Гильта до сих пор формировался и тренировался, а обе присланные абвер-команды были вычислены и уничтожены. К Скорцени за методической помощью никто не обращался — каждый ганс считал самого себя вундервафлей. Фронт требовал ресурсов, растянувшись от Ладоги до Азова (в районе Мелитополя), поэтому на партизан пока не хватало сил и времени. Другое дело, что зимой, когда вторжение затормозится — изыщут и то, и другое.