— А ты, я смотрю, очень гостеприимный человек, — легко отозвалась эльфийка, не обращая внимания на мой напряженный вид. Она подошла чуть ближе к камину, встала боком к огню и принялась энергично трясти влажные пшеничные волосы руками, чтобы они быстрее сохли. От нее слабо пахло простым мылом, что в сочетании с запахом горящих березовых дров создавало неуместный домашний и уютный аромат.

— Да ты можешь тут хоть жить остаться, я вообще не против. Даже раскладушку тебе выделю, — буркнул я, стараясь смотреть строго ей в лицо.

— Правда⁈ — она тут же перестала трясти волосами и удивленно посмотрела на меня.

— Да. Вот только представь картину маслом: нагрянет случайная проверка со штаба или инспекция какая. Застанет тут нас с тобой вдвоем на режимном объекте, а тебя еще и щеголяющую без одежды в одном полотенце. И у товарища полковника сразу возникнет такая куча неудобных вопросов, что басенка о том, что у тебя трубы после зимы перемерзли, не проканает.

Она ничуть не испугалась перспективы, а снова лукаво улыбнулась, блеснув глазами в свете камина.

— А представь, как было бы романтично, а? Мы словно в романе Шекс Пира, где молодой Ромеро и еще более молодая Джуньетта из враждующих семей влюбляются друг в друга и идут наперекор всему, чтобы быть вместе!

Я невольно хмыкнул, едва сдерживая смешок от того, как беспощадно она исковеркала классику. Шекс Пир. Ромеро и Джуньетта. Видимо, до эльфийских резерваций человеческая литература доходила в каком-то очень искаженном пересказе, либо в этом мире литература хоть и была подобна моему миру, но искажалась в именах и формах.

Я пытался заставить себя оторвать взгляд от изящных лодыжек и стройных икр, освещенных оранжевым светом пламени, и уставился на кирпичную кладку камина.

— А ты, я смотрю, — передразнил я ее интонацию, — истосковалась и по простому общению, и по великой романтике в этой лесной чащобе. А ведь у нас говорят, что эльфы — это истинные дети леса, которым никакое общество не нужно, и вам тут и без того уютно.

— Уютно, когда ты в обществе своих, а не торчишь на отшибе цивилизации, сутками отстреливая тварей из дыры, где даже с соседом через забор перекинуться парой слов нельзя по какой-то совершенно непонятной причине. Мы же делаем одно дело!

— Почему у твоей подруги иная форма ушей, вопрос.

Донесшийся со стороны голос Бу, который все это время стоял в углу коридора и успешно сливался с интерьером, заставил меня едва заметно вздрогнуть.

Да етить-молотить… мы же только что с тобой договаривались. Договаривались же, каменная твоя башка, что ты не будешь отсвечивать, пока она не оденется и не уйдет на свою сторону.