О-хо-хо… совсем старый стал.

Откинувшись на спину, я смотрел как верхушки сосен начинают медленно вращаться на фоне серого неба. Боль стала уходить и притупляться, а на ее место накатывало оцепенение и медленно угасающий мир.

— Эй, ты меня слышишь? Ты слышишь меня⁈ — донесся откуда-то сверху голос, звучавший гулко и неестественно, словно я лежал на дне глубокого колодца, а эхо многократно отражало его слова.

В ушах стоял звон. Интересно, и по ком звонит колокол?

Я с трудом разлепил тяжелые веки, пытаясь сфокусировать зрение, но лицо склонившегося надо мной человека расплывалось пятном на фоне темнеющего неба. Я чувствовал лишь, как горячие пальцы грубовато, но настойчиво хлопают меня по щекам.

Попытался что-то сказать, но пересохшие губы зашевелились, выдавливая какие-то невнятные звуки.

— Вот же дерьмо, а. Что ж с тобой делать, — раздраженно, но с явной тревогой выдохнул незнакомец, и его руки скользнули от моего лица вниз, к изувеченной ноге. Почему-то мне показалось, что голос был высоким, то ли женским, то ли подростковым. Пашка… Пашка, неужели пришел?

Не-е-ет… не мог это быть Пашка. У него голос «сломался» уже давным-давно.

— Брось, — прохрипел я, с трудом проталкивая слова через пересохшее горло. — И вызывай скорую с милицией… Я уже не жилец.

Человек ничего не ответил, а в следующее мгновение он, видимо, попытался оценить, насколько глубоко засели зубья, и слегка шевельнул капкан. И это было ошибкой. Фатальной ошибкой.

От этого движения в ноге словно вспыхнула сверхновая звезда с такой мощью, что я заорал в голос, срывая связки и сдирая ногти об землю.

Наступившая в последствии тьма показалась блаженной, где нет ни боли, ни жара с холодом.

Время потеряло всякий смысл, превратившись в череду рваных и лихорадочных образов, которые вспыхивали перед глазами и тут же гасли, словно кто-то крутил старую кинопленку, вырезав из нее целые куски.

Я то приходил в себя от тряски, то снова проваливался в небытие, но даже в короткие моменты просветления я понимал, что меня куда-то тащат на волокуше, собранной, как мы шутили в институте «дендро-фекальным» принципом конструирования. Из говна и палок, в простонародье.

Надо мной проплывали черные ветви деревьев на фоне серых облаков, а каждое столкновение волокуши с выступающим корнем или камнем отдавалось тупой пульсацией в ноге, разливаясь по всему телу.

В одно из пробуждений я увидел, что мы движемся вдоль берега какого-то незнакомого озера, в котором вода была спокойной, напоминая застывшее зеркало с отражением зимнего леса.

Зима? Странно. Только что ноябрь был, еще снега даже не выпало толком. А на том берегу, если мне не мерещилось, макушки деревьев белели, как и прибрежная зона.