А потом случилось то, что заставило меня усомниться в собственном рассудке.

Я пришел в себя от того, что на меня повеяло прохладой. Приложив все силы, сумел приоткрыть глаза, сквозь мутную пелену глядя перед собой.

И мне почудилось (или не почудилось?) как мимо моей лежанки абсолютно бесшумно, едва касаясь пола босыми ногами, промелькнула совершенно нагая женская фигура, грациозная и легкая, словно испуганная лань или лесная дриада, сошедшая со страниц старых сказок, которые я в детстве читал сыну.

Кожа ее в тусклом свете казалась почти фарфоровой, светлые волосы рассыпались по узким плечам, и она скрылась в смежном помещении быстрее, чем я успел сфокусировать взгляд, а спустя пару минут вышла оттуда уже закутанная в плотный махровый халат, на ходу вытирая волосы полотенцем.

Но не ее нагота поразила меня, а то, что когда она повернула голову, мне показалось, будто из-под копны влажных волос выглянули самые настоящие длинные и заостренные кверху уши.

Ну все, Палыч, докатился. Совсем умом тронулся на старости лет. Забыл человек халат в ванной, а тебе уже эльфы мерещатся.

Я прикрыл глаза, решив, что это просто очередная игра угасающего разума, который цепляется за любые нелепые образы, лишь бы отвлечься от факта неминуемой смерти в медвежьем капкане.

Потом были моменты, когда я чувствовал тепло, исходящее от чужих рук, когда меня бережно приподнимали, подкладывая под спину что-то мягкое, и кормили с ложки горячим бульоном, вкус которого казался пищей богов.

Металлическая ложечка тихо звякала о зубы, а голос, что докладывал в рацию и пел песни, теперь мягко уговаривал проглотить еще чуть-чуть.

И я послушно глотал.

* * *

Глаза распахнулись сами собой; я жадно вдохнул и рывком поднялся с кровати, как после кошмарного сна, когда тело покрыто холодным потом, а одежда мерзко липнет к коже.

И сразу удивился тому, что мир вокруг был невероятно четким. Я уж не помню когда так хорошо видел, лет двадцать назад, если не больше.

Я оглянулся, пытаясь понять, где нахожусь, и то, что увидел, окончательно сбило с толку, потому что это место не имело ничего общего ни с больничной палатой, ни с избушкой лесника.

Просторная комната с голыми бетонными стенами, характерными для военных бункеров. Рядом располагался камин, вмонтированный прямо в стену, в котором потрескивали дрова.

В одном углу мигали зелеными и синими индикаторами панели какой-то сложной, явно современной аппаратуры, мерцали мониторы с топографическими картами, а прямо над ними, на натянутых веревках, сушились пучки зверобоя, полыни и тысячелистника. На металлических стеллажах рядом с рацией и ноутбуком стояли глиняные ступки и стеклянные бутыли с мутными настойками и отварами, создавая невероятный контраст высоких технологий и дремучего знахарства.