— Ну ты эта, давай, перекидывайся в человека, что ли. Разговор есть.

Змея посмотрела на него долгим взглядом, сползла на пол, где свернулась в тугую спираль и стала подниматься на хвосте. Поднялась она уже девушкой, не высокой, черноволосой, в теле, но не толстой, подтянутая, видно что налита силой, но ни одна мышца не проступает. Из одежды на ней был только плащ, словно из чёрной змеиной шкуры… Впрочем, почему словно? Это и была её змеиная шкура, которую она сейчас скинула.

— Здравствуй, хозяин! — улыбнулась она очень мило. — Я тебе нравлюсь?

— Очень! — выдохнул восхищённый Ваня.

Мавка подошла к нему, положила руки на плечи, он положил ей руки на бёдра и… вдруг вспомнил слова Ника: «Ты это, смотри, осторожней, эта нечисть хитрая… Так и не заметишь, как сядешь в приказ к лешему…». Наваждение слегка разжало свои когти и Ваня, хоть и через силу, смог осознавать происходящее. А потому попытался сбить настрой своей фамильярши:

— Слушай, а правду говорят, что у вас, мавок, спины нет и все потроха видны?

Мавка аж задохнулась от возмущения и наваждение спало окончательно.

— ХАМ! — рявкнула она, отталкиваясь от него. — Вот! Смотри!

Она окончательно сбросила на пол свою змеиную шкуру, повернулась к нему спиной и сделала плавное, змеиное движение, словно волна прошла по всему её телу, от самой макушки до пяток. Надо признать, что со спины лесная дева была ничуть не менее вожделенна, чем спереди. А ещё такая же волна прошла через эфир к Ване, снова неся с собой наваждение. Но он уже понял, что поддайся сейчас магии мавки и не она, а он стане её фамильяром. Поэтому и сказал сдержанно:

— Ты, конечно, ничего, хорошенькая.

Мавка аж подпрыгнула, поворачиваясь к нему:

— Хорошенькая? Только хорошенькая? Т… ты!… Ты педик, что ли?

— Нет, не педик, — спокойно ответил Ваня. — Но уж больно неохота в леший приказ идти. Лучше ты со мной оставайся.

Она так и стояла перед ним, вся раскрасневшаяся от злобы, уперев руки вбоки, слегка наклонившись вперёд и яростно буравя взглядом. Ваня же успокоился совсем и уже абсолютно ровным голосом задал главный на сегодня вопрос:

— И зачем ты на меня зарок наложила?

— Я?!!! Зарок?!!! Это ты на меня наложил!

— Я?!!! — искренне удивился Ваня.

— А это что⁈ — мавка вскинула подбородок и дотронулась до своей шеи.

Ваня посмотрел на неё так, как их учили на уроках медитации и… шею леной нимфы охватывал серебристый ошейник, устроенный также, как и браслет на его запястье. А ещё, от его запястья к её ошейнику шла едва различимая серебряная же нить.

— Значит это на болоте… — задумчиво произнёс он.