Снимаю второй кроссовок и кидаю перед собой. В какой-то точке пространства его стирает в труху, и пыль — все, что от него осталось — плоским двумерным пятном стекает на пол. Следующими в ход идут носки. Первый постигает та же участь, что и кроссовку, а вот второй благополучно приземляется на пол.

Так. Теперь надо определить ширину коридора безопасности. Снимаю рубашку и рву ее на части по швам. Проверять начинаю с правого края тоннеля. Труха. Труха. Труха…

Правый рукав остается целым. Мысленно провожу границы коридора — чуть меньше метра. Идти придется боком, и надеюсь, коридор не извилист.

Под треск вибрирующего воздуха прохожу и этот участок.

Отдыхаю, восстанавливая бодрость. Об ограничениях во времени мне никто не говорил, но, учитывая любовьиспытателей не озвучивать никаких правил, лучше поспешить. Встаю и двигаюсь дальше.

Некоторое время ничего не происходит. Я иду, ощущая голыми подошвами тепло и упругость кожистого пола, и размахиваю оставшимся рукавом рубашки. Мне жарко.

Через неопределенное время, когда мне начинает казаться, что я хожу по кругу, замечаю, что пот застилает мне глаза. Стираю его оторванным рукавом. Потею еще больше.

Температура воздуха ощутимо поднялась. Не понимая в чем дело, замираю на месте и прислушиваюсь. Где-то за спиной — нарастающий гул. Оборачиваюсь, а через мгновение беру ноги в руки и сломя голову несусь вперед. Сзади меня догоняет стена огня, и ее жар обжигает спину. Я ускоряюсь, бегу, что есть мочи, но пламя настигает.

Сказал бы, что оно лижет пятки, но это не так. Спина — вся как один большой ожог, трещат волосы, уши горят. Страх смерти вешает одноименный баф, прибавляя сил и характеристик — вчитываться не могу, не до жиру. Смахиваю окно с уведомлением и рву еще быстрее.

Не знаю, как долго я бегаю наперегонки с пламенем. По ощущениям — несколько часов, но потом, когда я отрываюсь от огненной стихии и она, достигнув определенной границы тоннеля, гаснет, я замертво падаю и долго лежу. Отдышавшись, обращаю внимание на системные часы интерфейса — с начала всего Испытания прошло меньше четырех часов. На последнем привале было три с половиной, а значит, бежал я четверть часа, не больше. Но бежал очень быстро.

Следующий километр я ступаю осторожно. Выверяю каждый шаг, шарю глазами по всем поверхностям, вынюхиваю посторонние подозрительные запахи, слушаю тишину. Все чисто.

Впереди виднеется конец тоннеля. Моему взору открывается груда каменных блоков — идеально гладких, отшлифованных так, что об их края можно порезаться. Блоки разных размеров и выложены, будто кто-то поиграл в трехмерный «Тетрис». Самые маленькие — килограммов по пятьдесят. Те, что покрупнее, я поднять не смогу.