Учились здесь самые разные ребята. Но дети руководителей края, преподавателей вузов, известных врачей и крупных инженеров встречались заметно чаще, чем в обычной школе. Они держались небольшими компаниями, разговаривали уверенно, по-хозяйски, с любопытством поглядывая на незнакомые лица. Похоже, новеньких вроде меня здесь сразу замечали.

Заметив неподалёку парня, державшего картонку с надписью «10-Б», я подошёл к нему.

— Привет. Я новенький, в ваш класс определили, — протянул я руку и представился: — Валентин.

Парень окинул меня ленивым взглядом, задержавшись на моей простой форме. Руку он демонстративно проигнорировал. Вместо этого обернулся к компании из трёх парней и громко, с театральным надрывом, продекламировал:

— «Валя, Валентина, что с тобой теперь? Белая палата, крашеная дверь…»*

Вокруг тут же прыснули со смеху. Стоявший рядом толстяк в очках ехидно подхватил, картавя:

— Надо же, к нам в класс прислали героиню Эдуарда Багрицкого! Ты из какого лазарета сбежал, Валюша? Нам тут девичий кружок рукоделия открывают?

Внутри у меня всё закипело. Терпеть подобное остроумие я не собирался.

— Поэму Багрицкого, я смотрю, вы осилили, — холодно заметил я. — Образованные, значит. Только классику читать надо внимательнее. Там стихи о пионерке, а перед вами стоит комсомолец. И если кто-то здесь путает мужское имя с женским, то с логикой у него куда хуже, чем с литературой.

Улыбки сползли с лиц парней. Нас тут же обступили другие десятиклассники, предвкушая первосентябрьскую драку. Мой спокойный тон им явно пришёлся не по вкусу. Или они просто не ожидали, что я узнаю эти строки? Так у меня мама литературу преподаёт.

— Так, десятый «Б», отставить петушиться! — раздался голос откуда-то сбоку.

Толпа расступилась, пропуская невысокого, но ладно сложенного парня. В отличие от нас, он был не в серой гимнастёрке, а в строгом тёмно-синем закрытом кителе. На груди поблёскивали не только комсомольский значок, но и тяжёлый эмалевый знак «Сталинец». Явно какой-то местный активист.

— Хмель, опять твои орлы авторитет перед новенькими зарабатывают? — строго спросил он, глядя на моего, хм… оппонента. — Директор на крыльце, а вы тут цирк устраиваете. Забыли, какой сегодня день? Выпускной класс, а ведёте себя как семилетки!

— Да брось ты, Коля, мы просто стихи вспоминали, — буркнул Хмель, растеряв весь свой лоск и демонстративно поправляя фуражку.

«Активист» повернулся ко мне.

— Новенький? Комсомолец? Я Николай Воронов, секретарь комсомольской организации школы. Фамилия?

— Жериков. Валентин Жериков, — ответил я. — Перевёлся из Хадыженска. Мама — учительница, получила назначение в Краснодар, вот мы и переехали.