Глава 11
Насчёт полицая я так ничего толкового и не надумал. Нужно, наверное, написать анонимку. Сдать его милиции — и дело с концом. В это время многие на моём месте так бы и поступили.
Но я-то циничная сволочь из будущего. Мне мало его сдать, мне ещё и пользу получить хочется. Юзик Качан живёт себе спокойно в большом городе. Работает? Возможно. Отчего-то я почти уверен, что приехал на Кубань не с пустыми руками. Золотишко, снятое с убитых, так просто не продашь — МГБ мигом за жабры возьмёт. Значит, где-то в его дубинской берлоге вполне может быть спрятана хорошая заначка. И я бы не отказался прибрать к своим рукам часть его накоплений.
Ой, только не надо мне говорить, что это кровавые деньги! Государство их всё равно оприходует и не станет особенно разбираться в происхождении. Значит, и меня это волновать не должно. Ну а если никаких ценностей у полицая не окажется — значит, не судьба. Сдам его милиции совершенно задаром. Обязательно сдам. Но после поездки в колхоз.
Снова я вспомнил убитую женщину и её косынку, которая навела меня на одну мысль, и я потребовал у бабы Лизы себе такую на лицо.
— Так ты ж не девка, — удивилась она.
— Я буду как американский ковбой лицо прикрывать, — парировал в ответ и вскоре получил вполне мужскую, клетчатую косынку.
Мама молча наблюдала за сборами. Хотя её взгляд выражал всё, что она думала. Наверняка решила, что в институте я бы поехал в колхоз только в сентябре, а не десятого августа. И уж точно не на табак. Нормальные-то студенты на Кубани арбузы тоннами грузят, дыни, помидоры или виноград собирают. В общем, что-нибудь вкусное и съедобное.
Ломка табака — дело непростое и вредное для здоровья.
Ранним августовским утром у ворот монтажного техникума было не протолкнуться. Шум стоял невообразимый. На пятачке перед входом сгрудилось около сотни человек. Весь наш первый курс специальности «Аналитическая химия».
Вчерашние семиклассники, пацаны и девчонки лет четырнадцати-пятнадцати, восторженно восприняли первое масштабное мероприятие. Девчата, которых на курсе оказалось чуть ли не половина, щебетали, сбившись в небольшие стайки. Пацаны, косясь на будущих однокурсниц, курили и старались казаться взрослыми мужчинами.
Вокруг этой оравы возвышались баррикады из вещей: фанерные чемоданы, туго набитые брезентовые мешки, матерчатые тюки и плетёные из лозы корзины, из которых аппетитно пахло домашней едой.
На фоне этого стандартного советского багажа я выглядел белой вороной. На плечах у меня висел ладно скроенный рюкзак — баба Лиза расстаралась, пошив его по моему личному эскизу с кучей удобных карманов. Машинка такое не брала и бабушка вначале прокалывала шилом, а после использовала иглу и капроновую нить. Почти месяц создавался этот шедевр, зато результат впечатлял. В руке я держал длинный жёсткий кофр с ватманами для стенгазет. Сам весь из себя опрятный, стриженый в наглаженных брюках. С комсомольским значком на рубашке.