Как раз в один из таких дней, в середине декабря, кто-то постучал в окно. Оба окна нашей комнаты выходили на улицу Калинина. Свои, включая Мишку и Толика, никогда не стучали — пользовались секретной защёлкой на калитке, которую я сам смастерил.

Обычно в окно могла постучать почтальонша с телеграммой или какая-нибудь соседка с очередным идиотским вопросом. Кого-то такого я и ожидал, когда выскочил во двор в галошах на босу ногу.

Открыл калитку — и удивился, встретившись взглядом с шикарной такой девицей. На ней была цигейковая шуба и сложная, тоже меховая шляпа. Не шапка — именно что-то изысканное.

— Ты кто такой? — озадачила она меня вопросом.

— Я?

Вообще-то это мне следовало спросить, кто она. Я-то дома.

— Чего встал? — Девица сдвинула меня чемоданом. — Мать дома?

— Моя?

Продолжал я тупить.

— Жериков? — уточнила девица и тут же продолжила: — Нахрена мне твоя мать? Я про свою спрашиваю.

Подвинув меня, она вошла во двор, и тут я сообразил, что помимо чемодана у неё ещё и объёмный узел. Наверное, нужно было проявить вежливость и помочь, но эта выпендрёжница и сама неплохо справилась. Преодолев три ступеньки, она оказалась на террасе, бросила узел на пол, поставила чемодан у двери Рыбаковых и принялась стучать.

Тут до меня наконец дошло: это, вероятно, дочь Рыбаковых, Вера, приехала.

— Тётя Лена раньше половины седьмого не придёт. А дядя Витя ещё позже, — поспешил я сообщить девице. — Можете у нас подождать.

Последняя моя фраза оказалась лишней. Вера уже направлялась к нашей двери и без всякого стеснения ввалилась внутрь.

Не скажу, что бабушка особо обрадовалась появлению дочери соседей. У нас с Рыбаковыми в последнее время сложились напряжённые отношения. Мама не брала с Анны Ивановны денег за проживание во времянке, что дяде Вите совсем не нравилось. Тётя Лена же всё пыталась выяснить, куда подевался муж квартирантки, и в версию с разводом не верила. Она продолжала допытываться, а не посадили ли мужа Анны Ивановны и не рецидивист ли он какой-нибудь.

Мы дружно словно партизаны хранили тайну и отвечали весьма расплывчато, чем только сильнее разжигали любопытство соседей. Я очень надеялся, что теперь их внимание переключится на дочку и от Анны Ивановны наконец отстанут.

Сцену встречи Веры со своей матерью я не наблюдал, поскольку ушёл на работу. Начало декабря выдалось вполне обычным для Краснодара: днём держалась плюсовая температура, снега и в помине не было. А потом погода резко переменилась. За одну ночь ударил мороз, температура опустилась градусов до пятнадцати ниже нуля, а после недавней оттепели всё вокруг схватило льдом.