Бабушка всё же поговорила с дядей Витей. Он принёс из отделения бумагу, в которой сообщалось, что его вместе с женой высылают в отдалённый район Сибири сроком на пять лет под надзор органов МГБ как членов семьи изменницы Родины.

В те годы подобные решения в отношении членов семей осуждённых за измену действительно применялись. Но это не означало, что родственников каждого арестованного автоматически отправляли в ссылку. Для этого существовало отдельное решение органов. В данном случае оно уже было принято.

На сборы Рыбаковым дали всего сутки. Никаких пассажирских поездов и удобств, разумеется, не полагалось. Им велели явиться на товарную станцию Краснодар-2 к назначенному часу с вещами. В дорогу разрешили взять только самое необходимое — тёплую одежду, одеяла, немного посуды и еды. Весь их нехитрый скарб уместился в два связанных узла и старый чемодан. На новом месте им предстояло начинать жизнь с абсолютного нуля, под присмотром коменданта.

Стыдно признаться, но мы даже не высунулись из комнаты их проводить. Только в окно, сквозь узкую щель между занавесками, смотрели, как Рыбаковы уходили. Бабушка крестилась и что-то тихо бормотала себе под нос.

Ей-богу, я и сам был готов молиться, чтобы эта «рука правосудия» обошла нашу семью стороной.

Впрочем, жизнь брала своё, и за предпраздничными хлопотами гнетущие мысли постепенно отступили — Новый год наступил уже через два дня. Мы посидели вместе с Беловыми, скромно отпраздновали, пожелали друг другу всего самого хорошего. Моим женщинам я преподнёс шикарный подарок — швейную машинку. Мама сразу загорелась идеей за время зимних каникул сшить себе что-нибудь к началу новой четверти.

В прошлой жизни кубанская зима ассоциировалась у меня исключительно со слякотью и дождём. В начале пятидесятых климат явно отличался не в лучшую сторону. Краснодар вдруг занесло снегом так, что дворы и улицы основательно завалило. Работы по расчистке тротуара возле аптеки мне, конечно, прибавилось. Зато в школу теперь ходить не нужно было, и махать лопатой я приноровился с самого утра.

А третьего января, точно как снег на голову (чтоб его, этот снег!), к нам заявился Иван Михайлов. Медведь приехал в гости из Хадыженска, ввалился во двор, таща на плече мешок с картошкой. Вещей у него было немного — всего один скромный чемодан. Зато помимо картошки Иван приволок сушёных грибов, кусок домашнего сала и банку солёных огурцов.

— Это вам от матери, — пояснил он, сваливая всё добро на кухне.

Баба Лиза только руками всплеснула. Для неё такой подарок был куда ценнее любых гостинцев из магазина. Картошка зимой — уже половина обеда, сало можно было пустить в дело хоть на неделю, а сушёные грибы бабушка сразу начала прикидывать, в какой суп их лучше бросить.