Прибавлению рабочей силы баба Лиза обрадовалась. Тут же сообщила, что место для ночёвки имеется, только расчистить его сначала нужно. Мы решили, что вполне можем временно перебраться в комнаты Рыбаковых. Дом ведь всё равно принадлежал маминым двоюродным сёстрам, а после высылки соседей их половина оставалась пустой. Хозяйки, насколько я понимал, возражать не будут.

Правда, в комнатах Рыбаковых царил полный разгром. В той, что больше по размеру, по полу толстым слоем лежали перья из распоротых подушек, повсюду валялись какие-то вещи. Но для того и нужны были помощники.

Медведя история с арестом соседей ничуть не испугала. Я, для проверки, так сказать, его характера, ещё и про Бориса рассказал. По настоянию мамы, Анна Ивановна с сыном пока переберутся из времянки в небольшую комнату. Их жилище снегом занесло так, что до двери добраться непросто.

Естественно, приезду Ивана обрадовались и Толик с Мишкой. Забросали его вопросами. Михаилу Иван передал письмо от родителей и немного денег. На Толика посмотрел грустно и сообщил:

— Твоя мать на днях девочку родила. Велела тебе весной возвращаться домой — огород копать некому.

— От кого родила? — задал вопрос Толик.

Медведь потупил взгляд, пожал плечами, но всё же добавил:

— От кого-то с буровой.

— Толя, никуда ты не поедешь, — поспешил я вмешаться. — У тебя старший брат есть. Сёстры твои уже большие. Сами вскопают.

Потом сообразил, что аргументов маловато, и стал перечислять, от чего помощь Толика там не нужна. Мать на него не тратится: обувь покупать не нужно, кормит его государство, учёба идёт. А дома придётся снова становиться лишним ртом. Раз уж он решил стать лётчиком, то не стоит рушить себе жизнь.

Управившись с уборкой, мы дружно пошли гулять. Медведь уверил пацанов, что уже стемнело, поэтому вряд ли поблизости найдётся патруль. А если всё-таки появится — успеем убежать.

Выйдя со двора, мы направились к перекрёстку Калинина и Коммунаров. Если спуститься немного вниз по склону, там начиналась низина с небольшим водоёмом, одним из многочисленных заболоченных участков старого русла Карасунов. Летом здесь шумел камыш, квакали лягушки и стояла тяжёлая влажная духота, а зимой всё превращалось в настоящий снежный полигон для местной детворы.

В тот день народу на склоне собралось — казалось, пол-Краснодара! Мальчишки из соседних дворов гоняли по льду на самодельных коньках, примотанных верёвками прямо к валенкам, а те, кто постарше, штурмовали крутой склон на деревянных санях с железными полозьями.

Мы носились, толкались, падали в снег и снова лезли наверх. Мороз щипал щёки, валенки быстро покрывались снегом, а от крика и смеха вокруг стоял настоящий гвалт.