Разговор с папой о скором замужестве случился за десять минут до моего выхода из дома. Я договорилась встретиться с подругами в ресторане. Естественно, настроение было безнадежно испорчено. Я села в такси и поехала только по одной причине: если бы осталась одна, то потонула бы в слезах.
— Д-да, я в порядке, — машинально отвечаю и вымучиваю из себя улыбку.
Подруги не знают о порядках в моей семье. В целом, меня растили в довольно либеральных условиях. Мне разрешалось иметь друзей, гулять, ходить в гости. Когда я поступила в университет, меня даже пару раз отпускали в ночные клубы с однокурсниками. Родители всецело доверяли мне, потому что знали: я никогда их не подведу.
И я правда не подводила. Никогда не обманывала и не делала ничего запрещенного. А именно не встречалась с мальчиками. Мне только это не разрешалось. А все остальное мне было можно. В мои двадцать два года у меня никогда не было отношений с мужчиной.
— Там за соседним столиком сидят трое красавцев! — глаза Юли аж горят от нетерпения. — Мы с Крис хотим с ними познакомиться. Ты же не против? — складывает руки в замок в умоляющем жесте.
В компаниях своих свободных подруг я всегда белая ворона. Потому что они каждый раз хотят с кем-нибудь познакомиться, а я не знакомлюсь. И я уже открываю рот сказать Юле, что я против, как вдруг возражение застревает в горле.
А, собственно, почему нет?
Я столько лет была послушной дочкой, боялась разгневать родителей, ну и чего я добилась? Меня все равно выдают замуж, за кого им выгодно. Мое мнение и мои чувства никого не интересуют.
— Да без проблем. Давайте познакомимся.
Юля аж подпрыгивает от радости.
Мы возвращаемся за наш столик. За соседним и правда сидят трое мужчин в возрасте около тридцати или тридцати пяти лет. Мне они неинтересны, хотя один из них, темно-русый, кажется симпатичным.
— Девочки, они на нас смотрят, — шепчет Кристина. — Эви… — делает глаза, как у кота из «Шрека».
— Я хочу познакомиться.
Мне больше нечего терять. Меня все равно выдают замуж. Так почему бы перед замужеством не закрутить с кем-нибудь роман? Островский все равно не узнает. Раз меня неминуемо ждет золотая клетка, то почему бы не подышать полной грудью напоследок? Да, понятно, перед смертью не надышишься. Но можно же хотя бы попытаться?
Меня раздирает смех. Я начинаю громко хохотать, чем вызываю у подруг недоуменные взгляды. Я ведь дефектная. Островский и правда не узнает, если я буду спать с кем-то до него.
Я беру бокал красного вина и делаю большой глоток. Терпкий вкус разливается во рту и проваливается в желудок горячим комком. Через секунду алкоголь бьет в голову.