А впрочем, плевать, что они обо мне подумают.
Настало время второго тоста. Его произносит мой папа. Тост посвящен успеху в делах и процветанию наших семей. Вадим снова чокается со мной отдельно. Меня тяготит его внимание, его взгляды. Мне было бы легче, если бы Вадик относился к нашей помолвке, как я — что это нечто неизбежное, что нужно просто пережить.
Третий тост. Теперь от Вадима. Он встает из-за стола, и у меня сердце проваливается в пятки.
— Эвелина, я помню, когда увидел тебя в первый раз. Это было, если не ошибаюсь, где-то лет семь назад. Нас пригласили на чей-то юбилей. На тебе было голубое платье. Оно очень подходило к твоим глубоким голубым глазам. Посмотрев на тебя, я сразу отметил, какая ты красивая…
Я надеюсь, он все это сочиняет для красивого словца. Потому что я не помню никакого юбилея семь лет назад и голубого платья на мне. У меня в целом в памяти отложилось, что я где-то когда-то давно встречала Вадима Островского, но я не помню ни где это было, ни при каких обстоятельствах. Еще помню, что о нем болтали какие-то сплетни, из-за которых у меня сложилось не очень хорошее впечатление. Это были такие же сплетни, как сейчас по правую руку от меня разводят Раиса Островская со своими дочками про жену Семена Карачева и ее старое платье, вышедшее из моды. Не факт, что все это правда.
Вадим достает из кармана брюк бирюзовую коробочку «Тиффани».
О Господи, это все на самом деле происходит со мной…
Не то чтобы я думала, будто Островские просто заглянули к нам в гости на чай. Конечно, я знаю, для чего мы тут все собрались. Но видеть в руках Вадима коробочку, внутри которой лежит кольцо, — это как получить кирпичом по морде.
— Эвелина, — Вадим открывает коробочку. Огромный бриллиант сверкает так, что у меня рябит в глазах. — Согласна ли ты стать моей женой?
Гробовая тишина. Слышно, как жужжит муха в соседней комнате. Все уставились на меня и ждут ответа. А я гляжу на кольцо с таким большим бриллиантом, что наверняка будет оттягивать руку, и слова застряли в горле.
Мне хочется сползти под стол и расплакаться.
Почему?
За что так со мной?
Я не хочу…
— Кхм, — это папа. Он дает понять, что мое молчание слишком затянулось.
Я не имею права отказать. Если я скажу «Нет», Островские не простят такого унижения. Я даже боюсь представить, что будет. То, что папа меня убьет, это понятно. А вот что Островские сделают с моей семьей, если я так их унижу?
— Да, — произношу тихо, поднимая глаза от бриллианта на стоящего надо мной Вадима. — Я согласна стать твоей женой, Вадим.
Звук моего разбивающегося сердца тонет в громких овациях всех присутствующих.