— Расскажи, как дела дома? Как работа?
Я бегло оглядываю ее палату — кровать, шкаф для одежды, обеденный стол, два стула, плазма на стене и большое окно, в котором не открываются створки. Стены светло-голубого больничного цвета. Ничего необычного, все как в предыдущих клиниках.
Вздохнув, начинаю рассказывать про клиентов. Анжела молча слушает. Я обнимаю ее за спину, прижимаю к себе. Но это какие-то механические действия. Я делаю их, потому что так положено. Она моя жена, мы не виделись месяц. Я должен обнимать ее и прижимать к себе.
— А что у тебя тут? — спрашиваю, закончив рассказ о работе. — Врач тебя хвалил.
— Да здесь такая тоска, ты не представляешь. По телевизору только немецкие каналы, в библиотеке книги только на немецком и пациенты тоже преимущественно немцы. Мне даже поговорить не с кем! А телефоном разрешают пользоваться только по выходным.
— Я привез тебе книги.
— Спасибо, хоть какое-то развлечение будет. Ну а так выполняю предписания врачей, в свободное время гуляю по территории. Много сплю. Играю в тетрис.
— В тетрис? — переспрашиваю.
— Да, в комнате отдыха есть тетрис, представляешь? — смеется. — Вспоминаю детство.
— А больше ничего кроме тетриса нет?
— Есть настольные игры, но я не говорю на немецком, поэтому не могу играть с другими пациентами. А переводчик присутствует только в определенные часы. Здесь ску-ко-та, — тянет последнее слово по слогам. Затем отрывается от моей груди и смотрит мне в лицо. — Может, все-таки получится выписаться отсюда пораньше? — складывает руки в замок в умоляющем жесте. — Ну что мне тут делать пять месяцев?
— Четыре, — поправляю на автомате. — Осталось четыре месяца.
Анжела издает стон обречения.
— Ну хотя бы на Новый год можно домой? У врачей тут выходные будут, начиная с католического Рождества и до третьего января. Не будет процедур, не будет занятий. Будет только один дежурный врач и одна дежурная медсестра. Все.
— Так нельзя, Анж. Это лечение.
Глаза жены стремительно наполняются слезами.
— Марк, ты не представляешь, как тут невыносимо. Ты не представляешь, как я по тебе скучаю.
— Это необходимо для того, чтобы наша жизнь изменилась к лучшему.
По щекам жены заструились слезы.
— Она и так изменится к лучшему. Я больше не буду, обещаю. А еще…
Анжела, всхлипнув, запинается на секунду.
— Что еще?
— Помнишь, врачи предлагали нам эко?
Анж быстро вытирает щеки и вскидывает на меня взгляд. Я же чувствую, как по позвоночнику побежал холодок. К чему она клонит?
— Это было давно. Да и зачем нам эко?
— Как зачем? Чтобы родить ребенка.
Я оторопело таращусь на жену. Это прикол?