— Не убивал я, — прохрипел Толян. — Богом клянусь, начальник!

— Какой ты упрямый пациент, — неприятно удивился мент. — Нож твой? Пальцы твои? Говори!

— Мои, — промычал Толян. — Но я не убивал.

— Ну, сука, достукаешься ты у меня, — зло сказал Стеклов и надел противогаз. — Готов? — подмигнул он задержанному. — Тогда поехали!

Опер пережал трубку воздуховода, а Толян через несколько секунд начал задыхаться и биться на стуле, едва его не опрокинув. По бокам его держали еще двое.

— Открывай, задохнется! — заволновался один из них, молоденький лейтенант.

— Теперь как?

Стеклов с удовольствием разглядывал глаза Толяна, в которых лопнули сосуды. Противогаз оказался полон рвотных масс, в которых было перемазано лицо мясника.

— Хр… все подпишу. Только убери это… Богом прошу…

— Отлично. Как говорится, признание — царица доказательств. Давай под протокол. Во сколько приехал к дому Вахидова?

— Не помню…

— Записывай, Нестеренко! К дому Вахидова я приехал примерно в 12–45…

* * *

Я припарковал девятку у входа в ресторан «Советская». Сердце колотилось немного быстрее обычного, но я постарался сохранить невозмутимый вид. Сегодня решалась не только моя судьба, но и судьба всей Лобни. Звонок от Лакобы раздался вчера поздно ночью, после чего спал я плохо. Ворочался, прикидывал. Проскочу или не проскочу…

Кивнув охраннику на входе, я прошел внутрь. Метрдотель, увидев меня, понимающе улыбнулся и указал на лестницу, ведущую на второй этаж. Там располагались VIP-кабинеты, один из которых сегодня занимали самые влиятельные люди криминальной Москвы.

Я глубоко вздохнул и постучал в дверь.

— Входи, Хлыст, — раздался хриплый голос Лакобы.

Я вошел в кабинет и огляделся. За большим круглым столом сидели трое воров: Лакоба, Компас и Северянин. В комнате было сильно накурено, пепельницы были забиты бычками. Я пожал руки, присмотрелся к двум незнакомым мне авторитетам.

Компас был невысоким, коренастым мужчиной лет пятидесяти. Его круглая лысая голова блестела в свете люстры, а маленькие глазки буравили меня насквозь. Он был одет в дорогой костюм, который, казалось, вот-вот лопнет на его мощном теле. Разумеется, присутствовала и толстая золотая цепь на бычьей шее, и печатки на пальцах. Все по высшему бандитскому шику.

Северянин же был полной противоположностью. Высокий, худощавый, с острыми чертами лица и пронзительным взглядом. Его седые волосы были аккуратно зачесаны назад, а на тонких губах играла едва заметная усмешка. От него веяло холодом и опасностью. Уверен, что на сходку он пришел вооруженный до зубов. Пистолет, нож, может быть и кастет.