Подходящий вариант нашёлся только в шестиэтажном доме по Сампсоньевской улице. Пришлось побегать, поспрашивать дворников, но, в конце концов, удача улыбнулась мне, и даже помощь архонта, как прошлый раз, не понадобилась.

На мансарде сдавались несколько каморок по пятнадцать и двадцать рублей в месяц. Одна оказалась свободной. Комнатушка не шла ни в какое сравнение с моей уютной квартирой на Васильевском острове, тут даже обоев не было, а из мебели имелись только стол и стул, но в таком ужасном состоянии, что на свалке они смотрелись бы лучше. Зато здесь был собственный санузел с ватерклозетом и раковиной. Каморки без этих удобств стоили на пять рублей дешевле.

Мои новые документы вопросов не вызвала. Легенда моя гласила, что я — абитуриентом из Москвы, приехавшим поступать в институт. Впрочем, моей личностью старший дворник не заинтересовался. Он не слишком усердствовал, показывая комнату, словно торопился куда-то и, получив деньги и записав мои данные, тут же свалил.

В ящике стола я оставил револьвер, из которого застрелил заводчика, поддельный паспорт и три сотни рублей. Больше пока ничего сюда перевозить не стал. Квартира эта должна была пустовать до тех пор, пока не возникнет необходимость. Потратить двести сорок рублей на годовую аренду теперь я мог без проблем.

Обзаведясь конспиративной квартирой, я приступил к реализации основного плана.

* * *

Кабак «Подвал» вновь встретил меня кислым спёртым воздухом, от которого человека побрезгливее могло бы вывернуть наизнанку. Как и прошлый раз, я взял себе бутылку пива и сел за отдельный столик, решив выждать некоторое время, прежде чем донимать кабатчика расспросами. Мебель соответствовала обстановке: столешница была изрезана ножами и чем-то заляпана, словно её даже не удосужились протереть.

Моя одежда в этот раз гораздо лучше подходила для такого места, и я надеялся остаться незамеченным, однако почему-то вышло наоборот. Минут пять не прошло, как передо мной возникли двое.

— Молодой, не одолжишь полтину, а? — заговорил низкорослый мужичок с оттопыренной нижней губой, за которой виднелись гнилые зубы.

— Нет, не одолжу, — ответил я.

— Ты чего такой дерзкий? По-хорошему ведь попросили, — вклинился второй. — Пойдём побалакаем на улице, а?

Я мысленно произнёс самое простое заклинание, ладонь почернела, и я слегка приподнял её над столом, чтобы видели только эти двое.

— Просим прощения, — первый сглотнул слюну, отступая. — Не потревожим, вашбродь. Мы же так, без злого умысла. Мы это… Пойдём?

— Идите, — произнёс я, даже не глядя на них.