Ещё секунда-две взгляда в «никуда», и ёмкость с выпивкой подносится к губам. Жадный глоток.

– Кха… кхе… – закашлялась дрожащая азиатка.

– Не торопись, теперь всё будет в порядке, – стараясь придать голосу успокаивающие нотки, пообещал я и получил в ответ короткий кивок… И новый глоток, уже не такой судорожный.

Дело пошло, я же, наблюдая, как спасённая потихоньку приходит в себя, продолжил обдумывать увиденное в памяти толстячка. Того, что он в этой памяти хранил, хватило бы на электрический стул для него и ещё десятка влиятельных дядек и тётек, а ещё с полсотни различных сенаторов-конгрессменов могли получить лет по сорок-пятьдесят «особого режима». Залежи компромата, впрочем, были не самым интересным кладом, найденным мной в голове Страйкера. Своей изначальной цели я добился — секрет адамантия теперь был в моих руках, и, как и всё гениальное, он оказался простым.

Нет, события того упоротого фильма с молодым Росомахой, Дэдпулом-конструктором на текстовом управлении с персонального компьютера, старшим братом-Саблезубом и ещё полутонной всякой хрени, включая адамантиевый метеорит, тут не происходили. И хвала всем Великим Силам, скажу я вам! Ибо я боялся до самого последнего момента, хотя и видел рентген Логана. Плевать, что там не было никаких пулевых отверстий в неразрушимом черепе и парочки пуль, застрявших в мозгу, ибо это же киновселенная Марвел! Здесь даже свойства Мьёльнира меняются на строго обратные в рамках одной временной линии, в смысле, из могучего оружия, дающего власть над погодой, в заглушку для личных сил Тора, причём до этого его носила Хела, и он давал ей всё те же возможности с громом и молнией… не спрашивайте… я не знаю, как это работает. Киновселенная Марвел — здесь возможно всё! Даже говорящие еноты.

Впрочем, я отвлёкся. А суть была в том, что секрет создания адамантиевого сплава открыли случайно, при попытке воспроизвести секрет создания вибраниума, который пошёл на щит Капитана Америки. Основой был титан и ещё полтора десятка редкоземельных металлов, которые требовалось смешать в строгой последовательности и пропорции. Ничего невозможного в этом, однако, не было, даже рабочие температуры не шли ни в какое сравнение с иными оружейными сталями. Самое сложное было в сохранении сплава и работе с ним, так как стоило ему застыть, никакие печи уже были не в силах его расплавить. В отличие от вибраниума, к слову, который хоть и был тугоплавким металлом, но не настолько, чтобы его невозможно было переплавить. А вот определить температуру плавления застывшего адамантия так и не удалось, при том, что в жидком состоянии он оставался даже при трёх сотнях градусов, что меньше, чем у свинца, и только при понижении до двухсот пятидесяти стопроцентно застывал.