Они находились в каком-то пустующем складе, через главные ворота которого въехали в скрытое мраком помещение. Нигде не горело ни лампочки, только фары от машины разгоняли темноту в центре пустого пространства. И от этого сочетания тишины и темноты на душе становилось жутко. Ещё час назад она думала, что прошла все круги Ада и застряла в одном из них навсегда, но теперь женщина-мутант, на свою беду обладавшая способностью к регенерации, вновь испытывала страх. Страх, что с каждой секундой всё сильнее захватывал её сердце, вытесняя из него давно безраздельно властвовавшее там чёрное отчаяние.

Кто бы ни был этот молодой брюнет, он не собирался оставлять Страйкера в живых, это было очевидно так же, как день и ночь. Но что он сделает потом? Как поступит? Юрико Ояма уже давно перестала бояться смерти… она мечтала о ней, как об избавлении! Так она думала… Но что будет теперь? Станет ли она безвольной рабыней нового хозяина или её ждёт судьба отработанного материала вместе с Уильямом Страйкером? Как быть? К чему готовиться? Она думала, что не может бояться. Не должна! Что самое страшное позади, что хуже быть не может… Но так было только до тех пор, пока не появилась надежда. Что… Что если он её отпустит?.. Освободит?.. Он же тоже мутант… телепат, вероятнее всего, но ведь мутант! Он может её пожалеть… Может помочь… Может… спасти!

Это слово рвало сердце… Даже дыхание Другой стало быстрее. Зелье, впрыснутое в шею — на верхний позвонок, ещё действовало и должно было действовать ещё долго, не давая даже моргнуть по своей воле, но щекам стало горячо, а в глазах помутнело не только от пелены дурманного наваждения, но и от выступившей влаги.

Шанс… Первый шанс за все эти годы… Первый после того, как её схватили и превратили в подопытную свинью… Он был таким манящим и близким, но… Но было так до дрожи страшно, что её надежду растопчут, как Страйкер растоптал жизнь почти десять лет назад.

– Прошу… – неслышно, одними едва размыкаемыми губами, впервые за долгие годы вырвался наружу… даже не звук, а тень, но тень её собственного голоса. – Прошу… – на неуловимую долю громче удалось вытолкнуть второе слово. – Пр… – но третье было сковано Другой. Зелье пленителя совладало с впрыснувшимися в кровь гормонами, надёжнее любого кляпа отрезая шанс на разговор.

Одинокая слеза прочертила узкую дорожку по левой щеке, заставляя Юрико чувствовать, будто смоченная кожа горит и дёргает, как под кислотой. Стало ещё страшнее. Холодные когти вернувшегося отчаяния вцепились в грудь… Уже не вытесняемые, а только усиливаемые накатывающим ужасом. Хотелось кричать, плакать, рыдать… но она ничего не могла, запертая в собственном теле бессильным зрителем. И тут она почувствовала прикосновение…