«Гвозди бы делать из этих людей — не было б в мире крепче гвоздей», — вспомнил Макс известную цитату из коммунистического стишка Николая Тихонова, уважительно глянув на временную начальницу. Хотя, конечно, здесь не СССР, о людях как о гвоздях, то есть малоценном расходном материале, говорить не принято.

Радмислав скрежетнул зубами так, что звук долетел до ушей Макса, и прекратил препирательства, дабы не потерять лицо совсем. Прибывших перепоручил Легославу, как оказалось, его сыну.

Тот, не выказывая никаких эмоций, предложил следовать за ним и увел восьмерку командированных в тоннель, окончившийся залом с отдельными персональными ячейками, кошмаром для клаустрофоба, куба три на каждого, эдакий индивидуальный гробик. Макс выложил сумку на специальную полку с захватами, чтоб мыльно-рыльное имущество не растеклось по всему отсеку. Внутри имелся небольшой экран и терминал связи с внутренней сеткой Кречета. Подданные князя, отрезанные от фабрики грез Глобы, имели доступ к некоторой части развлекательного контента, в основном ориентированного на классические образцы с определенным налетом духовности, а не просто забойно-приключенческие сериалы или мелодраматическое мыло.

К работе в первые сутки пребывания в космосе приступила только Эйшер, через некоторое время — двое ее помощников. Остальные, включая Макса, проходили пренеприятную процедуру привыкания к невесомости. Он читал, как несладко пришлось первым космонавтам СССР, особенно Титову и Терешковой, сам мог только гадать — когда справится его организм. Плохо справлялся — болела голова, тошнило. Медпрепараты, призванные купировать дискомфорт привыкания, действовали, но не вполне снимали последствия. Лишь пережив первую условную ночь по бортовому времени и кое-как позавтракав, Макс заявил, что готов начать собственный поиск багов.

Эйшер, невысокая коренастая дама, и с высоким начальством не слишком приветливая, с Максом тем более общалась без особого пиетета.

— Рабочих мест мало. Скоро мои подтянутся. Тебе не хватит. Лучше работай с терминала в жилом модуле.

— Но, госпожа, иногда нужно задавать вопросы членам экипажа.

— Лучше через внутренний чат станции, у тебя останется запись общения, — женщина обернулась и убедилась, что в бытовом отсеке для приема пищи нет посторонних ушей. — Они и меня не особо балуют ответами.

— Из-за твоих подозрений, что допустили халатность?

Она шумно вздохнула.

— Ты явно не разбираешься… Ладно, потрачу минуту. Радмислав — внук Сенеслава, брата-близнеца деда нашего князя. Это равная по происхождению ветвь, но назначенная быть младшей. Радмислав давно дал понять, что не удовлетворен своей ролью в княжеской семье. Добился главенства в управлении космической отраслью. Если мы найдем доказательства, что он что-то упустил, не проконтролировал, из-за чего рухнул лунный челнок, это сильно ударит по престижу всей младшей ветки. Более того, Всеслав имеет право обрезать их долю в доходах. Экипаж станции подобран Радмиславом лично и всецело ему предан, следующая смена — не в меньшей степени. Когда сам спускается на Землю, он же не в состоянии торчать в невесомости вечно, здесь обязательно присутствует кто-то из его четверых сыновей. Как Легослав сейчас. Мы для них — не враги, но большая неприятность. Въехал?