Война — войной, а обед по расписанию. По окончании трапезы на терминал Макса прилетел видеоотчет Русланы о последних событиях, что само по себе было знаково. Никогда ранее она не удостаивала его столь подробным информированием. И здорово, что обошлось без стрельбы и без новых трупов. Радмислав велел пропустить гоп-бригаду князя к своей койке беспрепятственно, долго с ними беседовал, полностью признал вину в снижении добычи — конечно, исключительно в интересах Радиславичей и поднятия рыночной цены гелия-3. Ломщиком-злодеем был выставлен покойный Горислав, его демарш в княжеском доме — якобы собственная инициатива молодого человека, дорого ему обошедшаяся.

«Твой отец поверил?»

«Сделал вид, что поверил. Ему мир в семье важнее, чем расставить последние точки над i», — заверила княжна.

«Радмислав, выходит, знает, кто разоблачил их аферу с крушением корабля».

«Да. Поэтому охрана будет сопровождать тебя постоянно».

Да уж! Такая охрана, что он сам в состоянии завалить ее голыми руками. Макс всерьез задумался о принятии княжеской фамилии. Одно дело — завалить внесистемного, совсем другое — персону голубых кровей, пусть даже искусственно перелитых в результате посвящения в родственники. В правоте последнего вывода он убедился после неожиданного приглашения в княжескую резиденцию, переданного после заката. От подобных приглашений не отказываются в духе «прости, устал, занят, давай до свиданья». Поэтому он собрался и пошлепал туда, сопровождаемый двумя тенями в княжеской униформе.

Предпочел бы беседу с Русланой, она — девица крайне неоднозначная, но хотя бы симпатичная. Когда возлежал на ней после стрельбы, убедился: и на ощупь вся вполне-вполне. Но его пригласил дед княжны Брячеслав, так сказать, князь-пенсионер.

Покои его были обставлены в подчеркнуто-старинном духе. Дубовые панели на стенах, тусклое освещение мелкими лампочками, имитирующими свечи, висели латы и оружие раннефеодальных времен. Сам дедок тоже выглядел задубевшей статуей самого себя — с коричневым морщинистым лицом. Насколько знал Макс, он был вдов. Единственный сын унаследовал трон, одна дочка выдана замуж в великосветских традициях — за отпрыска могущественного заокеанского рода. Другая отказалась от замужества и материнства, что предосудительно, но не криминально, и ведает больницей Кречета.

— Присаживайся, Макс-ломщик, — предложил хозяин резиденции. — И я присяду. Старые ноги не держат, как у молодых.

Он явно прибеднялся, каких-то 69 лет от роду. В Политбюро ЦК КПСС такой возраст считался расцветом для политика, а медицина этого мира, в том числе гериатрия, ушла далеко вперед по сравнению с советской. И на момент исчезновения Макса из родного мира лидеры США, России, Китая, а также маленькой Беларуси перешагнули 70-летний рубеж и не считали себя немощными, рассчитывая править долго — минимум до восьми десятков. «Молодым везде у нас дорога», а у штурвала державы, выходит, стоят лица пенсионного возраста. Так было и будет, нравится кому-то или нет.