Никаких иллюзий относительно травоядности последующей миссии он тоже не питал. Но внушил себе: я в отпуске. И гори все остальное синим пламенем.

Это настроение сохранил до момента приезда в аэропорт, где с содроганием вспомнил собственный прилет — в чемодане и в багаже. Вдобавок, тогда было по-весеннему сыро, а сейчас после небольшого дождя светило летнее солнце.

Когда повалили немногочисленные пассажиры с северного рейса, фигуру Энги увидел сразу и моментально оценил: она мобилизовала все более чем скромные возможности снабжения маленького городка, чтобы выглядеть эффектно. И хоть прическа да фасон платья, соответствующие новейшей моде, не вполне отвечали вкусам Макса, он был беспредельно далек от того, чтоб выражать какой-то упрек. Как только вышла за ограждение, сгреб ее в объятия, уткнулся лицом в шею, чувствуя щекой щекотание коротких светлых волос и даже дышать перестал…

В этом не было ничего от поведения похотливого самца, животной стороны натуры, взыгравшей, когда Руслана демонстрировала полуголые бедра. Макс безумно хотел Энгу, но, парадокс, в первые секунды сексуальное желание было не главным. Важней другое: он снова обрел человека, которому мог раскрыться, с кем мог не притворяться, быть самим собой и ее воспринимать как есть: без лжи, без подлости… Они снова вместе, и они не одиноки! Этого не передать.

Они не говорили практически ничего, даже когда сели в э-кар на заднее сиденье и встроенный автопилот повез их в гостиницу, только обнимались и целовались. В номере Макс запер дверь и опустил чемодан Энги на пол, сам замер, не приближаясь.

— Ты чего? — удивилась она.

— Любуюсь. Я не забыл, какая ты красивая. Но вот так — лучше всяких грез!

Потребовалось усилие воли большее, чем когда продолжал бой с Мэлом, не в состоянии вздохнуть полной грудью из-за сломанных ребер. Не набросился, а очень нежно поцеловал еще раз и только после этого принялся раздевать девушку, касаясь ее одежды и застежек одними кончиками пальцев. Опустился на колено и поцеловал обнажившееся колено перед тем, как снять последнее.

У него только одна пара губ, но хотелось ими прижаться к ее телу везде! К каждому пальчику, расстегивавшему на нем рубашку. К бесконечно милым глазам. К напрягшимся грудкам. Всюду-всюду!

А потом перестал сдерживаться.

Когда закончили, Энга всплакнула от переизбытка чувств.

— До самого выхода в зону прибытия боялась: вдруг — не случится.

— Не доверяла?

— Тебе — больше, чем самой себе. И, наверно, не изменял, чувствую — неутоленный с самой Тремихи. Не рассказывай! Знать не хочу. Но в самом деле опасалась — вдруг что-то не так…