— Что ты делаешь? — тревожно спросила Энга. — Ты в этом разбираешься?

— Ничуть. Зато не хочу лишних манипуляций со стороны тех, кто разбирается. Отныне корабль не примет никаких команд без моего одобрения.

— Ты предполагаешь, что…

— Страхуюсь.

— До сих пор не верю, что согласилась, — вздохнула Энга.

От первоначального энтузиазма, рожденного перспективой орбитального турне, у нее не осталось и следа.

— Прости, но тебя никто не спрашивал. Как и меня. Нас поставили перед фактом, без выбора, пообещав щедрое вознаграждение, если справимся. Я предупреждал, что опасно. Сойти не получится.

— Задать челноку приземление в нейтральной стране возможно, нет?

— Нет. Во-первых, не сумею ввести полетное задание. Во-вторых, я обещал. И пока не имею никаких причин отступить от обещаний. Действия Радиславичей, как минимум, весьма неоднозначны, но лично мне и тебе они не сделали ничего плохого. Изменять им не собираюсь, так воспитан. В-третьих, что необходимо тебе знать, разговор пишется. Подвожу черту: относись к происходящему как к приключению

— Приключение с пистолетом в кармане комбинезона… — вздохнула Энга.

— Вытащи магазин и убедись: там не боевые патроны, а микрошприцы. Заряд маленький, настоящий дает слишком большую отдачу, в невесомости тебя отшвырнет на стенку. Главное — не спеши. Надо освоиться в невесомости. Иначе победить целую смену ловких и привыкших к местным условиям космонавтов не получится. Не лезь вперед и прикрывай мне спину. Предстартовый отсчет… Скажи: «Поехали!»

— Зачем⁈

— Обычай такой, в моем прежнем мире…

Стартовая перегрузка, значительно меньшая, чем обрушившаяся на грудь первого космонавта, произнесшего «поехали», сообщила о начале подъема. Она, как и легкие вибрации от работы двигателей, была привычна по майскому полету. Сам десятиместный челнок, совершенно аналогичный предыдущему, уверенно шел вверх.

Невесомость привела Энгу в восторг. Не имея в том ни малейшей необходимости, она отстегнула привязные ремни и принялась плавать по обитаемому отсеку корабля.

— Здорово! Непонятно, где низ, где верх. Зато не чувствую неприятных ощущений, которыми меня пугали на Земле. Вот только месячные начинаются.

— Месячные⁈ Но ты же…

— Да. Когда обследовалась перед полетом, попросила восстановить репродуктивную функцию. Если вернемся благополучно, у нас с тобой когда-нибудь родится ребенок. Если нет… Тогда все равно, — она вернулась к своему креслу и снова пристегнулась. — Разве не видел, какая я вчера была нервная?

— Думал, это мандраж перед стартом.

— Вы, мужчины, такие наивные, когда дело доходит до общения с женщинами. Бояться нужно другого.