— Вот это — правильно, — одобрил авторитетный. — У нас своя команда, свои правила. Ты — ломщик?

— Прости, не знаю, кто это.

— Не вешай фуфло на уши. Вижу — терминал включен. Чипа нет. Значит — ломщик.

Взлом компьютерных систем? Хакер, что ли? В России ломщиками называют жуликов, обманывающих на операциях с банкнотами, здесь явно что-то другое.

— Если имеешь в виду умеющего обращаться с вычислительной техникой, то да — ломщик. Но первый раз слышу это слово.

— Охотник на волка, ломщик… Откуда такой фраер нарисовался?

Рассказывать пахану про взрыв «Гелия» не стоило. Тот не крутил распальцовку, не грозился как Леонов в «Джентльменах удачи» выколоть «моргала», но стоять в шаге от него было физически неприятно. И уж точно этот урка запросто пришьет несистемного без чипа, уверенный в безнаказанности. Не сам, с ним одним Макс гарантированно бы справился, а подбив подручных неожиданно напасть. Выпускают же их за территорию зоны!

— Понятия не имею. В голове муть. Госпожа Гегения утверждает, что меня выбросило сюда какое-то сообщество отлавов, стерев память и заместив ее чушью. Фактически начинаю жить заново.

— Ломщик… — снова произнес авторитет. — У нас ломщики есть. Даже ломщик чипов.

— Как это?

— Похоже, ты и в самом деле зеленый. Это же высшая каста! С ломаным чипом ты — невидимка. Входишь в сеть, отправляешь запросы Глобе каждый раз с новым идентификационным кодом. Ты — есть, и тебя нет! Зато если поймают, мотаешь срок как за мокруху. Усек?

— Уважаемый… Могу ли я переговорить с этими… коллегами?

— Ломщиков редко отпускают с зоны, — зэк криво улыбнулся одним уголком рта. — Я передам. Будешь должен.

Они убрались, а у Макса засосало под ложечкой от ощущения совершенной ошибки. Криминальный авторитет назначил его своим должником! Ничего хорошего это не повлечет.

Но, по крайней мере, немедленных последствий он не обнаружил. Закончилась неделя, по календарю Рутении равная десяти дням, девятый и десятый — выходные, даже для заключенных. Энга рассказала, что им, девушкам, приходится быть очень осторожными в эти дни, потому что часть осужденных из числа опасных получает отпуск с расконвоем и шастает по Тремихе безнадзорно. Пусть по улицам болтаются наиболее примерные зэки, «устойчиво ставшие на путь исправления и перевоспитания», но все равно — опасники. Пристать и изнасиловать не могут, у них женилку отключают перед выходом, но тяготятся долгим воздержанием, особенно когда видят женщин. Люди разные, кто-то хулиганит — поймает и облапает, чтобы потом на зоне рукоблудить, вспоминая прелести попавшей ему в руки дамы. Но случаются и настоящие романы, пусть платонические, возникают пары. Они мечтают о нормальной жизни после освобождения.