Еще Энге нравилось, что на голове парня удлинялся ежик волос, проклюнулись ресницы и брови. А вот челюсть и кожа ниже оставались чистыми зонами благодаря крему девушки. Целовать Макса, всегда опрятного и безупречно гладкого, хотелось до бесконечности… Поцелуи влекли продолжение, приятное для обоих.

К вечеру воскресения Энга призналась:

— У меня, наверно, за всю жизнь не было столько с мужчиной, как с тобой за эти дни. А у тебя?

— Госпожа Гегения уверяет, что все мои воспоминания, в том числе о девушках, сплошь ложные, — ответил Макс. — Значит — ничего не было, и ты у меня первая. А если что случилось, то не в счет, если не помню.

— Правда — первая?

— И единственная!

Он сбросил с нее одеяло и начал целовать моментально набухший сосок, опровергая собственные слова. Какой-то, пусть небольшой, опыт в движениях Макса чувствовался.

За эту неделю день удлинился. Энга рассказывала, как прекрасна тундра, освобожденная от снега.

— А волки?

— Прячутся в глубокие норы и в пещеры, где впадают в спячку. Летом им негде скрываться и к добыче не подкрасться. Обязательно пойдем гулять по сопкам! Покажу самые чудесные места. Скоро солнце перестанет садиться…

И кончится ее срок, прочитал по глазам Макс. Уже начинает задумываться — будет ли продолжение их отношений после Тремихи. А ведь Энга в лучшем положении и вернется в обжитой мир, к привычному существованию. Он останется один.

Да, конечно, подругу для шух-шух найдет. Возможно — опытнее, эффектнее, горячее. Даже не одну. Но Энга раскрыла не только объятия, но и душу, что, наверно, в этом мире индивидуалистов и эгоистов не часто встретишь. Тем более среди преступниц. Он не хотел с возлюбленной расставаться. Но привязанность его к подруге на начавшейся рабочей неделе подверглась серьезному испытанию.

Макс в свой законный перерыв забежал в диспетчерскую. Обычно флиртовал с двумя работавшими девушками, честно предупрежденными: он занят. Потом садился за свободный терминал, поглощал знания. Разобрался, например, с местной системой мер, которая оказалась куда проще, чем в прошлой жизни. Как понял Макс, благодаря чуть более высокой скорости движения планеты, совершавшей полный оборот вокруг светила за 360 дней.

Многое здесь считали в дюжинах, потому что 360 — это 30 дюжин. Метр остался метром, привязанный к длине экватора. То есть система СИ или что-то на нее похожее здесь существовала. Макс не смог определить, совпадает ли местный метр с российским

до микрона. Конечно, есть физические постоянные, но, как абсолютное большинство людей, он не помнил их с точностью до нескольких знаков после запятой, поэтому не мог сравнить. Пришел к выводу, что прошлое осталось в прошлом, надо приспосабливаться к новому для него социуму, более упорядоченному, формализованному. Задумывался: а не согласиться ли на чип? Ведь сам выбирает, что смотреть в мировой сети, как, собственно, и раньше, в Беларуси и в России: хочешь — крути себе любую похабщину, а через VPN доступны любые инет-мусорки. Или слушай классическую музыку, любуйся картинами, совершай виртуальные экскурсии по Петергофу или Версалю, скачивай фильмы Тарковского или Феллини. Каждый управляет предпочтениями и, при желании, легко отклонит подсовываемое дерьмо. Здесь — то же самое.