В цеху царил хаос. Осужденные отбывали сроки преимущественно за ненасильственные преступления, эти женщины видели жестокость только по видео и воспринимали ее как нечто их не касающееся, ссоры между ними самими не выходили из ряда бытовых. Никто никому кишки не выпускал, дамы ограничивались угрозами, царапинами да вырванными волосами. Бойня в цеху вызвала у них шок и трепет.

Макс под шумок выдернул Энгу из кучи ее товарок, фактически похитил. И не отпускал, выслушивая причитания и вытирая ей слезы, пока не убедился, что прибыла «кавалерия», прискакавшая поздно — бандиты успели бы и потрахаться всласть, и забрать шкуры, и убраться восвояси. Тем самым избежал контакта со спецурой, но с Гегения с ними пообщалась плотно, и теперь устроила разборку Максу.

— Как я должна была объяснить спецназу, отчего все пятеро бандитов умерли от пуль?

— Позволю себе предположить, госпожа, что ты что-нибудь придумала. Информация о перестрелявшем их внесистемном герое без чипа в затылке не принесла бы радости ни тебе, ни прилетевшим на выручку.

— Дурачина! Ты не понимаешь? Я давно просила усилить охрану, еще после нападения двухлетней давности! Мне не только отказали, но вдобавок запретили вмешиваться стрелкам с зоны для опасных: своих должны стеречь. А тут выходит, что я, женщина, и два задохлика, Герн и Орих, покрошили вооруженную банду! Зачем тогда нам дополнительная стража? Эти не разбирались даже, сказали: спасибо, что справились самостоятельно, забрали трупы, и до свиданья!

— Естественно, — согласился Макс. — Любой государственный чиновник на своем месте стремится выполнять как можно меньший объем работы. В моем мире, который ты отрицаешь, говорят: «вдруг война, а я уставший».

— Но ты, чертов снайпер, полез куда не просили!

В ее голосе теперь было больше отчаяния, чем злости.

— Это — личное. Они схватили Энгу. Да и ты, уважаемая, хоть мы ни разу с тобой не шух-шух, хорошо ко мне отнеслась. Оставаться в стороне не в моих правилах. Мужчина сильнее женщины, поэтому обязан защищать.

— Тебя могли убить! А изнасилованная… Помылась бы в душе, а синяки и царапины заживут. Или ты брезговал бы прикоснуться к Энге, если в ней побывал другой?

Выпад, довольно скотский, не пробил спокойствия Макса. Он как сидел на стуле перед начальницей, так и остался сидеть. Лишь закинул ногу за ногу. На животе и груди ткань комбинезона почернела. Большие пятна — от оленьей крови, эти получил, пока он прятался между разделочными столами. Мелкие брызги наверняка вылетели не из оленей.

— Странно слышать такое от женщины. Вы сами порой стремитесь к шух-шух и желаете не менее мужчин. Но внезапный «подарок судьбы», свалившийся против вашей воли, принять не желаете. Гиния, хоть с нее даже одежду не сорвали, рыдала навзрыд и точно не от того, что я пришил польстившихся на ее прелести. У Энги вообще психологический срыв. Едва успокоил, и то — не до конца. Дрожит как в лихорадке.