Гегения осторожно положила забинтованное предплечье на столешницу.

— Ты настолько понимаешь женщин?

— До конца вас не понимает ни один мужчина. Да и вы сами — не вполне. Но защита от насильника входит в число обязанностей мужчины. Если считаешь, что это всего лишь причуда сообщества изгнавших меня отлавов, продолжай так думать.

— Я думаю: что делать?

— Как что? Готовиться к награде. Руководимый тобой маленький коллектив отбился своими силами от вооруженной банды, пока служба безопасности колупалась пальцем в заднице и никуда не торопилась. За это время успели бы прилететь из центра Рутении!

— Но рано или поздно проверят! Просмотрят записи с камер цеха. Дадут задание Глобе провести анализ, что он выдаст?

— Правду. Я — член твоей команды, допущенный к службе на заводе по твоему распоряжению. Если бы не приняла гениальное управленческое решение привлечь к делу отлава, пятеро обормотов потешились бы и увезли все шкуры. Что потешились — никому дела нет, как и до чувств обиженных девочек. А вот шкуры важны, без вопросов.

— Даже не представляешь, кому и насколько важно!

Это стало известно к концу смены. Появился офицер из зоны для опасных, сопровождавший охотников, а с ним — давешний патлатый авторитет и еще один заключенный, довольно странный рыхлый тип с рассеянным взглядом, о таких говорят «не от мира сего».

— Осужденный Заберт будет говорить с тобой лично и наедине, — объявил офицер.

Он увел рассеянного, а пахан начал с наезда:

— Хоть кому-то брякнул, что ружье стреляет, если зажать прицел? Жопу оторву, если проболтаешься!

— Гегения видела. Двоих положил у нее на глазах. Все остальные — как расстреливал других «джентльменов удачи». И на записях будет.

— Запись мой ломщик стер! А девкам закрыта съемка в тучу, чтоб не кидали видосы. Запрещено приговором. Въехал? Если вертухаи прочухают, что мы можем наколотить в них дырок из охотничьих карабинов, прощай, охота! И мне сидеть годы.

— Ага… То есть если бы я не спас шкуры, тебе бы их не зачли, и оплата за меха не ушла на твое досрочное освобождение?

Как Макс узнал, стрелки рискуют жизнью, подбираясь к волкам, ради пахана, а не собственных интересов… Северные волки — это просто животные, гораздо страшнее, когда люди живут по звериным законам.

— Не твое дело…

— Мое, Заберт! Теперь, по всем понятиям, ты — мой должник. Малую часть долга отдашь беседой с ломщиком. А основное…

— Не многовато ли на себя берешь, фраерок? — ощерился пахан.

— Столько, сколько могу унести. Главное: организуй мне перелет на Большую Землю.

— Охренел? Ты хоть понимаешь, что и у кого просишь?