Не желая также наталкиваться на стену непонимания с Энгой, начал с извинений.

— Дорогая! Сразу не сказал тебе, внутри все клокотало… Прости меня! Прости за то, что не был рядом, когда уроды потащили вас обеих к складу, и что не пришел сразу

на помощь. Надо было сначала разобраться с другими.

Девушка даже споткнулась на полушаге.

— Ты в самом деле… Я так испугалась… А еще оттого, как ты их обоих…

— За это тоже прости. Не поберег твои нервы. Не нашел способа их урезонить гуманно. Но когда увидел, что они тебя раздели, и подонок достал член… Не было бы карабина, отвернул бы ему и голову, и головку. Правда, потом отходняк начался, ты вряд ли заметила, потому что рыдала. Это в сериалах убивать просто — хоть по одному, хоть пачками. В любом нормальном человеке сидит запрет на лишение жизни себе подобного. Переступить через него сложно, даром не проходит. Когда я выскочил из цеха и убедился: больше никого, такое накатило! Упал на колени и проблевался. Да, я казнил негодяев. Но в принципе — убивать нехорошо, неправильно.

— А ты до этого никого…

— В известной мне жизни — нет. Но Гегения уверена, что мои воспоминания наведенные, сгенерированные очень продвинутой машиной, на уровне Глобы. Значит, реальная память подавлена. Что я там творил, лишенный чипа, знать не могу.

Энга взяла Макса за руку.

— Идем! Сегодня не отпущу тебя на завод. Чувствуешь? Пальцы до сих пор дрожат. И раз тебе тоже плохо, мы нужны друг другу. Вместе легче.

Через несколько шагов добавила:

— Я больше верю тебе, чем идее начальницы о внушенных воспоминаниях. Ты точно не из нашего мира. Из лучшего.

— В том мире множество других нюансов, — вздохнул Макс. — Убийцы, грабители и насильники везде водятся в изобилии. А также вполне солидные, респектабельные люди, мановением руки посылающие армию на войну — убивать. Насилия и грабежи к этому прилагаются автоматически. Есть влиятельные, чуть помельче рангом, сами не воюют и не рискуют башкой, но охотно зарабатывают на крови, поставляя в войска технику и боеприпасы, фактически — убивают чужими руками.

— Ужасно… здесь хотя бы войн нет.

— Лет за 50 до моего переноса в ваш мир у нас показывали фильм… по-вашему — видос. Назывался «Торговцы смертью». Естественно, мы его смотрели на экране, а не через чип. Но не важно. Там такой кульминационный момент: семья торговца оружием, живущая очень богато, вдруг узнает, что из-за проданных им боевых машин на войне гибнет огромное число людей, в том числе гражданских. Жена и дети устраивают торговцу обструкцию, требуют у героя фильма прекратить торговлю смертью. Это преступно, бесчеловечно! Тот соглашается, но предупреждает: прежнее роскошное существование закончится. Не будет виллы, бриллиантов, других привычных благ. Назавтра ему надо вставать рано утром, чтобы успеть на джет-плейн — лететь к покупателю с очередной партией смертоносного оружия. Торговец сказал своему семейству: если хотите покончить с богатым, но бесчеловечным образом жизни, не будите меня, и все закончится. Делайте выбор. После чего пошел спать.