В Каракоруме все местные были вежливыми и слащавыми до приторности. Здесь, в северном краю, эта липкая шелуха отлетала, чистый прохладный воздух освежал и отрезвлял, спутанные мысли выстраивались в четкие цепочки. К вечеру она сформирует свое мнение и доложит отцу, а пока…

— Но-о, милая!

Ударом пяток Руслана пустила кобылку в галоп, а сама чуть наклонилась вперед. Диана неслась рядом, высунув из оскаленной пасти длинный язык. И хоть скорость была совсем невелика по сравнению с э-каром, что уж говорить о летательных аппаратах, зато чувствовалась каждой клеточкой тела, и это чувство было прекрасным!

Слева промелькнули и остались позади монастырские стены, золотые луковицы с крестами сверкали на солнце. Радиславичи не религиозны, мало кто из них истово верит в воскрешение и бессмертие души. Но испокон веку повелось: без бога в сердце человек не бывает добродетельным. Нравственное начало — превыше всего, остальное приложится. В церковь ходили больше по обыкновению, чем в искренней надежде на спасение в раю, проникаясь внутри спокойствием, мудростью и чем-то благим, неподвластным времени и не зависящем от людских убеждений.

Старый князь Брячеслав, ныне отошедший от дел, передав бразды правления сыну, как-то объяснял внучке:

— Бессмертие, Руся, конечно же существует, но оно не такое… И когда отпевают, говорят «вечная память», никакая она не вечная. Если ты не президент, не князь, не великий гений или негодяй, о тебе забудут через несколько поколений. Даже у нас, Радиславичей, знающих родословную на глубину трех сотен лет, много ли ты помнишь и думаешь о Евстиславе, моем дедушке? Да, видела его портрет, читала о нем. Но, когда я уйду с этого света, последний, кто видел его живым, он окончательно превратится в страничку истории, абстракцию. Но не исчезнет, нет. Он меня очень многому научил. Что за добро надо платить добром и не всегда отвечать злом на зло. Что порой, жертвуя ради близкого, находишь больше, чем теряешь. И его заветы, я надеюсь, преумножил. Теперь бразды отдаю Всеславу, тебе, твоим братикам, и вы понесете их дальше. Не только детям, но и всем встреченным, с кем обойдетесь справедливо и милосердно, а не «око за око» и «зуб за зуб». В том бессмертие моего дедушки — в непрекращающейся эстафете добра.

— А если человек посеял зло? — спросила тогда Руслана, которой исполнилось не более пятнадцати лет на момент разговора, и характер у нее в то время был еще тот.

— Зло тоже растечется по миру. Где-то встретится с добром. Зло на короткой дистанции часто в выигрыше, ибо не ограничено в средствах. А потом добро возьмет верх. Именно поэтому жизнь продолжается.