Руслана вывалила на Макса новость об атаке на лунный комплекс утром следующего дня после его допроса и последовавшего задержания Васа.

— Война переходит в горячую фазу, госпожа, — заключил Максим. — А у Радиславичей нет доказательств, что Ахметовы или кто-то другой вмешался в управление «Скифом». Вас обвинят, что сами напортачили. Соответственно, позиция корпорации в переговорах с энергетиками Земли ослабла. Поправь, если я ошибся.

Макс произнес это, отвернувшись от терминала, заполненного строчками с непонятными для девушки символами. Руслана, правда, смотрела не на экран, а ему в глаза.

— С вчерашнего дня, когда ты признался, я не знаю, как к тебе относиться, — вздохнула девушка. — Или ты сверхъестественно проницателен, раз схватываешь такие вещи на лету, или специально подготовлен.

— Добавь, что я сдал Васа и его ходатая как разменных агентов, не представляющих ценности для исполнителя заказа Ахметовых, чтоб втереться к тебе в доверие, добраться до самого сердца вашей семьи и уж тогда выстрелить изо всех пушек. Ты утреннюю таблетку от паранойи выпила? — не удержался Макс.

— Если бы ты щемился в доверенные лица, не пытался бы задеть мое самолюбие, не загружал бы в цифровую машину пошлую картинку, где похожая на меня проститутка облизывает губы, тогда я бы решила, что ты враг, — ответила княжна. — А так…

Она сегодня тоже была в деловом наряде, но по случаю теплой погоды трикотажный верх заменила на белую блузку с расстегнутым воротом. Макс подумал, что необходимое по службе общение с Русланой через месяц создаст ему проблемы с Энгой. Та наверняка начнет подозревать его в романе с княжной. Тем более какая-то химия между ними проскочила. И хоть он не мог считать себя опытным ловеласом и сердцеедом, что-то подсказывало: попытка сближения с княжной имеет шанс на успех. Вот только он не хотел пользоваться этим шансом.

— Дорогая княжна! Именно так, на грани фола, вел бы себя вражеский лазутчик, рассчитывая на парадокс: коль не пытается понравиться — значит, честен. Поэтому прошу, не трать усилий по поиску черной кошки в темной комнате, особенно если там ее нет, — поскольку Руслана не читала Конфуция, пусть считает собеседника особо глубокомысленным. — Ты сердцем, на уровне женских инстинктов поняла, что со мной работать можно, вот и славно. Полностью доверять не следует никому.

— Работать без доверия? Я так не привыкла.

— А если вам все же придется вести дела с Ахметовыми? Ты им доверяешь?

— Это другое…

— Прибавь «не все так однозначно», либо «мы еще даже не начинали», и я снова почувствую себя в России. Там любят уклончивые выражения. Раньше, надо признать, заявляли резче: «мочить в сортире», что, собственно, я тебе и предлагаю.